— Кажется, теперь я наконец-то все поняла почти до конца, кроме одной маленькой детальки, — согласно качнула головой Анастасия.
— А я не совсем, — отозвалась Рафаэлла, не успевая делать записи на своих листках бумаги.
— Поймешь со временем, — зевнул Готфрид, прикрыв рот ладонью. Он поднялся со стула с высокой спинкой, как у трона, на котором сидел, всем своим видом давая понять, что на сегодня все разговоры окончены, и что и девушкам, и ему требуется отдых.
— Можно последний вопрос? — поинтересовалась Анастасия. Царедворец кивнул, соглашаясь ответить на ее последний на сегодня вопрос. — Зачем меня тогда выдавать за вашу дочь, раз я могу уже сейчас править своим королевством? Какой в этом смысл? Я не понимаю, почему не могу выступать под своим собственным именем? Но с другой стороны, можно же… — она посмотрела на Рафаэллу, — например, выдать меня за подружку королевы Анастасии. Мне кажется, что так было бы проще.
Готфрид приблизился к ней и поцеловал в щеку:
— Все очень сложно, ваше величество. Так я тебя назвал последний раз. Теперь только «девочка моя» или «доченька». А еще я буду целовать тебя. Много. Для тебя это несколько необычно после монастырского воспитания. Но так принято в семьях аристократов, да будет вам известно, ваше величество. Родители очень любят своих детей, даже самых непутевых. А ты «вернулась» ко мне после стольких лет разлуки. Почему, спрашиваешь, выдавать тебя за мою дочь? Из монастыря Анастасию может забрать только принц Рудольф, сама ты не сможешь его покинуть, даже несмотря на то, что ты королева. Так устроен наш мир. Ты женщина и должна подчиняться своему супругу. Насколько мне стало известно, твой муж не собирается забирать тебя из монастыря. А я не могу допустить, чтобы рядом с ним находилась другая женщина, а не ты. Это раз. Мне нужна моя королева, как, впрочем, думаю и твоим подданным. Во-вторых, у тебя нет родных сестер или братьев, одним словом родственников, один из которых смог бы стать царедворцем со временем вместо меня, короче, занять мое место, когда ты станешь королевой. Но тут одна загвоздка — по правилам, установленным нашим предком, в такой ситуации мое место может занять мой сын или моя дочь. А так как принцесса Анастасия стала совершеннолетней, подразумевается, что в скором времени она станет полноправной королевой, поэтому я имею полное право забрать дочь из монастыря и начать готовить из нее свою преемницу. И это самый простой способ приблизить тебя ко двору и к принцу Рудольфу, выдав за свою наследницу.
Анастасия кивнула — вот теперь, кажется, все абсолютно встало на свои места. Осталась самая малость — занять место, отведенное ей, точнее ее двойнику по праву рождения. Теперь уже и она не могла допустить, чтобы место настоящей королевы занял кто-то другой…
Высокий светловолосый красавец в шитом золотой ниткой бархатном платье, подол которого влачился по полу, наворачивал круги вокруг Анастасии, восседавшей на высоком табурете.
— И что с этим прикажете делать? — проговорил он в сотый раз несколько раздраженным тоном и потрогал ее волосы.
«Странный мужчина, одетый в женский наряд, — подумала про себя Анастасия. — Женщины усов и бороды не носят. Мужчина. А руки у него на вид мягкие и нежные, как у женщины. И все же он мужчина. Голос низкий, не звонкий». Он ей и нравился, и не нравился рлновременно. Но ее мнением в данном случае Готфрид не интересовался.
«Это был уже второй мужчина, с которым мне приходится иметь дело, не считая самого царедворца», — отметила про себя Анастасия. Слуг и воинов она в расчет не брала — с ними она не обмолвилась ни словечком.
А этот красавец с вьющимися волосами и в платье вполне мог бы сойти за женщину, как она о нем сначала подумала, если бы не растительность на лице.
Мужчина снова потрогал роскошные волосы Анастасии и обреченно вздохнул:
— Ну, и что с этим богатством прикажете делать?
— Что-то не так с моими волосами? — забеспокоилась девушка, когда поняла, чем мужчина обеспокоен.