Пока слуги разводили костер, чтобы приготовить горячую пищу для царедворца Готфрида, его дочери и свиты, Анастасия, вспомнив несколько анекдотов из своей прежней будущей жизни и переделав их на современный прошлый лад, рассказал их тем, кто в этот момент оказался с ней рядом. И теперь, кроме красоты, окружающие смогли оценить ее тонкий юмор. А охрана, состоявшая вся сплошь из мужчин, альф, выходцев из небогатых аристократических семей, была полностью покорена Анастасией. И если с ней до этого они мало встречались, в замке они ее видели лишь изредка и издалека, да и самой Анастасии было как-то не до общений, то теперь мужчины готовы были не только защищать ее, или выполнить ее любое приказание, ее любое желание, каприз, даже самый фантастический или абсурдный, они хотели биться за нее, чтобы доказать свою любовь и преданность.
Готфрид, видевший все это, только скептически поджимал губы, не мог он своим верным преданным людям признаться, — еще не пришло то время, — что это не его дочь, а их королева. Это была не его тайна, и приходилось с этим мириться. Но ничего, когда они доберутся до замка, в котором собирались заночевать, то он во что бы то не стало постарается объяснить, втолковать девушке, что ее цель — не покорять всех окружающих мужчин, а соблазнить всего лишь одного, своего собственного супруга. Только его одного. Хотя, к черту, какого супруга, он сам был покорен ей. И если бы был он помоложе, и не был бы женат, и не была бы она его родственницей. Сколько невозможных условий. Но при этом он даже не вспомнил о том, что и королева не свободна.
Он сам бы стал добиваться благосклонности своей королевы…
До дворца Верховного правителя Анастасию довезли почти без приключений, если не считать того, что по дороге произошли все-таки несколько дуэлей и стычек между холостыми мужчинами из сопровождения за право нахождения рядом с ней. Но Готфрид смог подобрать нужные слова, на то он и хитрый царедворец, чтобы убедить особо настойчивых, что любовь такой девушки, его дочери, простым бряцанием оружия и демонстрацией силы не заслужить, для этого нужны несколько иные качества, особенные. И это ему удалось сделать довольно легко, потому что и без его слов было видно, насколько умна и образована девушка…
— И о каком таком Черном Лебеде гудит весь дворец? — поинтересовался принц Рудольф у верной Тилли. Его практически все покинули, даже отец, а она по-прежнему оставалась рядом.
Принц пропьянствовал несколько дней вне дворца, развлекаясь с молоденькими красотками, и теперь не понимал, что произошло, что изменилось во дворце Верховного правителя за время его отсутствия.
— Ваш царедворец Готфрид… — начала рассказывать Тилли. Вот она в отличие от принца всегда была в курсе всех последних событий. Только поэтому принц Рудольф продолжал держать ее возле себя, а совсем не для любовных утех, как думали многие. Он найдет, с кем развлечься, а вот, кто донесет до его ушей последние дворцовые новости и сплетни, стоило поискать.
Принц презрительно скривился. Если бы он был не принцем, а настоящим королем в Восточном королевстве, то давно бы выставил за ворота этого заносчивого царедворца вместе со всей его семьей, свитой и охраной. Но ничего, он потерпит немного, дождется коронации, а уже затем после нее он с Готфридом обязательно разберется. Вот одна только незадача — для коронации придется привезти из монастыря свою настоящую супругу. Ему уже неоднократно намекали, что Тилли, которая постоянно крутилась с ним рядом, он не сможет выставить вместо королевы Анастасии. И даже не потому, что та на нее совершенно не похожа — Верховный правитель сразу определит, что она не супруга принца Рудольфа, и тогда для него эта авантюра с подменой может весьма печально закончиться. Верховный правитель был еще и верховным магом. Рудольф уже начал подумывать о какой-нибудь каверзе, чтобы отложить коронацию на неопределенный срок, но полномочия, данные ему как королю, получить. А этот царедворец Готфрид непрерывно ему все портил и путал все его карты, ссылаясь на какие-то магические правила передачи правления, составленные еще прадедами Шванов. Принцу Рудольфу совершенно не нравилось, что он должен был быть вторым после своей супруги — он привык всегда и во всем быть первым, лучшим, на то он и будущий король.
— Так что там Готфрид? — переспросил Рудольф у Тилли, так как совершенно не расслышал, что та говорила, погруженный в свои размышления. Он видел только, как шевелились ее губы.