- Это не имеет никакого смысла. Как брат может так относиться к своей сестре?
- Возможно, это потому, что покойная императрица скончалась. По крайней мере, имена других принцев были официально объявлены, а на их дни рождения устраивались праздничные фестивали. Последнее празднование было 8 лет назад, когда родились принцы-близнецы, но это было так давно. Я даже вспомнила, что герцог отправил подарок императрице во этому поводу.
- А для маленькой принцессы?
- Обычно, прежде чем принц или принцесса достигают двухлетнего возраста, им следовало бы получить свои имена и титулы в храмах по всему континенту, но одни люди говорили, что принцесса больна, а другие - что принцесса умерла в раннем возрасте…
- Умерла, кто сказал, что она умерла!
- Подождите. Ваша Светлость, почему вы так кричите?
- Неужели ты думаешь, что я не могу не кричать в такой ситуации?
У нее были совершенно прекрасные перепончатые лапки и прелестный маленький клюв!
Мой ребенок может быть проклят, но это не значит, что она плоха в чем-то другом!
Пэ!
Я захлопала крыльями, пытаясь остыть.
Глава 10
Мой голос слегка дрогнул, и Ханиэль, обернувшаяся, чтобы посмотреть на меня, хихикнула.
Я не уверена, могут ли маленькие лебеди действительно так смеяться, но для меня все выглядело именно так.
- Ваша, Ваша Светлость. Почему вы так переживаете, что-то случилось?
- …Нет. Ничего особенного.
Я вдруг задумалась, давая уклончивый ответ.
И, вспомнив то, что я услышала от Селены, я почувствовала, как во мне вспыхнула искра надежды.
- Эй, раз император не особо заботится о принцессе, это значит, что он не узнает о ее пропаже, если подобное случится?
- ...Э-э-э, я полагаю, да? Но почему вы спрашиваете об этом?
- Император ведь наверняка занят предстоящими завоеваниями, в прошлом он не обращался с ней как с императорской принцессой, даже если кто-то заберет ее и вырастит, вряд ли это будет большое дело…
- Да. Я не думаю, что он из-за этого разорвет их на большие куски.
- …
- Скорее всего, он разорвет их на мелкие.
Селена медленно открыла глаза, а затем пожала плечами, как будто это не имело особого значения.
- Именно таким человеком является император. Много лет назад, когда был похищен младший принц, он сам поймал преступника, а затем подвесил того над костром и жег в течение недели. Так медленно и аккуратно, чтобы он не умер сразу...
- Эй-эй, ты это серьезно?
Как ты можешь говорить подобное с таким невинным лицом?
Луч надежды исчез, когда я посмотрела на Селену, радостно имитирующую то, как должен был выглядеть преступник, горящий на костре.
И после того, как она повертелась, словно копченая утка на вертеле, Селена заметила мой озадаченный взгляд.
- Действительно, Ваша Светлость. А с другой стороны, что нам делать с этим ребенком? Я сегодня поспрашивала, но никто о нем ничего не знает.
- А что, по-твоему, нам следует сделать?
Я бессердечно отдернула руки, которые автоматически протянула к Ханиэль.
Мне и так не повезло, но это был бы еще более плохой сценарий, если я буду втянута в эту сомнительную историю.
- Нам нужно немедленно найти его владельца.
…Конечно, мне бы не хотелось быть копченым лебедем.
***
- Ну и как это произошло?
Голос Рашида, сидящего на троне, прозвучал угрюмо.
Он скользнул отстраненным взглядом по письму, которое ему передали, даже не взглянув на четвертого принца, Тенона, который стоял перед ним на коленях.
- …Ваше Величество.
- Я спросил тебя, как это произошло.
Блеск трона, украшенного бриллиантами и серебром, казалось, мерк по сравнению с его хозяином.
Ошеломленный Тенон нерешительно открыл рот только после того, как его подтолкнул второй брат, великий герцог Кирэль.
- Похоже, Ромэль наложил заклинание гипноза на служанок принцессы. Они не помнят ничего из того, что произошло после того, как Ромэль пришел навестить принцессу. Если они пытаются вспомнить, то испытывают жгучую боль, будто их головы раскалываются…
- Тогда просто отрежьте их.
- …
- Какой толк в головах, которые только болят и ничего не помнят?
Рашид поднял глаза с таким видом, словно его слова были совершенно естественны.
Его алые глаза, обладающие наиболее близким к цвету крови оттенком среди его братьев, не выражали никаких эмоций.
- …Почему ты просто стоишь здесь?
Как ты смеешь, когда я сказал тебе, что делать?
С растущим раздражением он угрожающе прищурился.
Его прекрасная внешность, словно выточенная скульптура, источала потустороннюю ярость.
- Если ты не в состоянии этого сделать, то у меня нет другого выбора, кроме как сделать это самому.