Селена, которая нервно стояла в зарослях тростника, поздоровалась со мной. Она покинула озеро вместе со мной по тропинке, которую пробурили для нас бобры, и ждала моего возвращения, охраняя Ханиэль.
- Вы так долго не выходили, что я уже подумал, что вас разрубили мечом.
- ...Ты снова говоришь нечто подобное.
Видимо, из-за того, что она была животным, в ее поведении не было ни малейшего намека на хоть какое-то выражение своей преданности.
Ну, а чего я ожидала? Это были времена, когда каждый жил изо дня в день, просто пытаясь выжить.
И у меня не хватило духу ругать ее, так как сейчас меня больше всего интересовала корзина, которая стояла рядом с ней.
- А что насчет ребенка? Она не плакала, думая, что попала в ловушку или нечто похожее?
- Вы же знаете, она не из тех детей, которые будут жаловаться. Сколько бы я ни пыталась с ней заговорить, она не проронила ни слова в ответ.
- …
Как только я открыла плетеную из тростника корзинку, кончик моего носа вновь засвербел.
У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на Ханиэль, которая заснула, пока меня не было.
- ...Селена, ты можешь пока вернуться.
- Но, Ваша Светлость, вы действительно будете в порядке?
- Не притворяйся, будто хоть раз хотела искренне помочь. Если бы не вяленая рыба, ты бы притворялась, что даже не слышишь меня.
- Боже мой! Как вы можете говорить такие вещи…
Я прогнала Селену с помощью резких слов, которые сказала нарочно.
Увидев, как ее ворчащая фигура исчезла, я осторожно протянула руки.
- ...Ммм.
Я не могла удержаться от того, чтобы обнять ее. Иначе мне пришлось бы разрыдаться прямо здесь.
Я крепко прижала к себе Ханиэль и заставила свое колотящееся сердце в груди успокоиться.
Я столько раз готовилась в своих мыслях к прощанию, но сейчас - с ребенком на руках - мне было трудно сохранять спокойствие.
Пушистые перья и черный клюв. И самый симпатичный хвостик.
- …Малышка.
Мой нос засвербел еще сильнее, когда я попыталась сказать ей, что она возвращается домой.
Я напрягла глаза, чтобы остановить слезы, и мягко провела пальцем по голове Ханиэль.
- Ух.
Почему она такая мягкая? Как она собирается выжить в этом суровом мире с таким маленьким телом!
Продолжая глотать слюну и сдерживать слезы, я вытащила ленту, которую держала. Это была единственная красная ткань, которую я смогла найти в шкафу герцогини, заполненном черной и еще более черной одеждой.
- …
Извини. Что я могу дать тебе только это.
Я приподняла ее маленькую головку и обернула лентой ее белые перья. Как только я завязала ленту бантом у нее за головой, я порадовалась, что не сделала это раньше.
- Давай посмотрим, наша маленькая принцесса.
Почему она такая красивая?
Красная лента блестела на ее чистых белых перьях, и я почти забыла, как дышать.
Если бы я увидела это раньше, то не смогла бы так легко отпустить тебя.
Не обращая внимания на помутнение в глазах, я снова подняла Ханиэль.
- Ах…
Ее пушистые перья коснулись моей щеки. Повинуясь своему последнему эгоистичному желанию, я крепко обняла ее, но это была лишь моя жадность, ничего более.
Когда император вернется, и Ханиэль откроет глаза и увидит его, пути назад уже не будет.
Нет, уже с того момента, как я позвала сюда тирана, я приняла решение.
Даже при том, что Ханиэль находится сейчас в таком жалком положении.
Даже несмотря на то, что она самый милый лебеденыш в мире, и несмотря на то, что она следует за мной, называя меня «мамочкой», выполняя мое единственное заветное желание иметь ребенка, я больше не могла быть ее матерью…
- М-малышка?
- …
Когда я снова опустила голову, все мысли в моей голове остановились.
Когда она проснулась?
Ханиэль подняла голову, и я встретилась взглядом с ее алыми глазами, но проблема была не в этом.
- Ч-что ты делаешь?
Лизь-лизь.
Розовый язык Ханиэль скользнул по моим пальцам.
И не только по ним.
Она коснулась того места, где я получила травму, когда упала на деревянный пол, потому что Рания толкнула меня.
- ...Ханиэль.
Я лучше, чем кто-либо другой, знала, что никому не следует открывать свое сердце, но, даже зная это, я должна была спросить.
Ханиэль отчаянно начала зализывать мою рану, как только она проснулась.
- Малышка, что ты делаешь?
- ...Мамочка, боль, боль уходи. Учитель говорил делать вот так, если будет больно.
Всхлип.
Я сдаюсь.
В конце концов слезы, которые я пыталась сдержать, потекли ручьем.
Я обняла ее белое тело и присела на землю, опустив свою голову на руки.
- Хнык, хнык. Мама ошибалась, у-у-у.
- Мамочка ланена? Больно? Даже если я сделала так, то все лавно больно?