Паруса поймали свежий ветер, и к вечеру Синтия зашла в каюту, чтобы возвестить о том, что на горизонте показался берег Франции.
Ответом ей был вздох, и когда она спросила его, в чем дело, он только грустно улыбнулся. На мгновение в нем боролось искушение рассказать ей обо всем, о том ложном положении, в котором он очутился, и облегчить разговором груз страданий, свалившихся на него. Но он не решился. Синтия ничего не должна знать.
27. ГОСТИНИЦА «ОБЕРЖ ДЮ СОЛЕЙ»
На первом этаже гостиницы «Оберж дю Солей» в Кале хозяин осведомился у Криспина, не он ли является милордом Геллиардом. Криспин насторожился. Подозрение возникло в нем еще с того момента, когда он не обнаружил своего сына ни встречающим его на причале, ни в гостинице. Он не смел задать вопрос, опасаясь разрушить надежду, которая уже начала зарождаться в его душе.
Он вздохнул, прежде чем ответить, и провел жилистой рукой по лбу, стирая пот.
- Мое имя действительно Криспин Геллиард. У вас есть для меня новости?
- Джентльмен... соотечественник милорда... уже около трех дней ожидает вас.
Мгновение Криспин сидел неподвижно, лишенный последнего луча надежды. Затем он внезапно вскочил на ноги, несмотря на слабость от раны.
- Приведите его ко мне. Я хочу его видеть немедля.
- Месье, - ответил хозяин гостиницы. - Сейчас его нет. Он отправился погулять пару часов назад и еще не возвращался.
- Господи, сделай так, чтобы он, гуляя, утонул в море! - взорвался Криспин. Затем он взял себя в руки. - Нет, нет, нет, Господи, только не это! Я не хотел этого говорить!
- Монсиньор будет ужинать?
- Сейчас же, и принесите побольше света!
Хозяин вышел и вскоре вернулся с парой светильников, которые поставил на стол.
Когда он выходил, на лестнице послышались тяжелые шаги, сопровождаемые позвякиванием лат о перила.
- Вот и ваш соотечественник, милорд, - объявил хозяин.
И Криспин, с тревогой взглянувший на дверь, увидел знакомую грузную фигуру Гарри Хогана. От удивления он присел на постели. С грустной улыбкой на лице Хоган подошел к Криспину и сочувственно потрепал по плечу.
- Добро пожаловать во Францию, Криспин. Хотя тебя встречает совсем не тот, кого ты ожидал, но все же это твой старый верный друг.
- Хоган! Почему ты здесь? Зачем ты здесь? Что все это значит? Где Джоселин?
Ирландец скорбно посмотрел на него, затем вздохнул и опустился в кресло.
- Ты привез леди? - спросил он.
- Она здесь и скоро придет сюда.
Хоган плотнее сжал губы и печально покачал седой головой.
- Но что Джоселин? - снова спросил Криспин, и его лицо побледнело, когда он обратился к своему собеседнику. - Почему он не здесь?
- Я привез печальные вести, Криспин.
- Печальные вести? - пробормотал Геллиард, как будто не понимая смысла сказанного, - Печальные вести? - Затем он взял себя в руки. - Какие вести?
- И ты привез еще и девушку, - сокрушенно вздохнул Хоган. - Господи, я надеялся, что тебе это не удастся.
- Клянусь смертью Господней, Хоган! - воскликнул Криспин. Ты скажешь, в чем дело, или нет?
Хоган помолчал с минуту, а затем начал:
- Я начну рассказ с самого начала. Все произошло так. Три или четыре часа спустя после твоего отъезда, мои люди привели разыскиваемого бунтовщика. Я сразу же отправил его в Лондон в сопровождении сержанта и всего отряда, оставив себе только двух ребят. Примерно через час во двор въехала коляска, в которой сидел невысокий человек, одетый во все черное, с самым неприятным и злым лицом, которое мне когда-либо приходилось видеть. Я обнажил шпагу, подозревая неладное. Он сказал, что он Джозеф Ашберн из замка Марлей, Друг Лорд-Генерала, и что ему немедленно нужны лошади, чтобы доехать до Лондона. Услышав его слова, я сразу догадался, по каким делам он спешит в Лондон. Он зашел в гостиницу, чтобы освежиться, и я последовал за ним. В общей комнате первым, кого он заметил, был твой сын. Он вскрикнул от удивления и затем разразился потоком богохульств, которых я не слышал в устах ни одного пуританина. «Идиот! - кричал он. - Почему ты здесь?» Юноша переминался с ноги на ногу со смущенным видом. «Меня задержали», - произнес он. «Задержали? Гром и молния! Кто?» - «Мой отец, ты, мерзкий убийца!» - последовал необдуманный ответ. При этих словах мастер Ашберн побелел. «Так значит тебе все известно? Ну что ж, это не поможет ни тебе, ни твоему отцу. Но я начну с тебя». С этими словами он схватил кувшин с элем и выплеснул его в лицо юноше. Клянусь душой, мальчик показал такую твердость, какой я от него не ожидал. «На улицу! - крикнул он, одной рукой обнажая меч, другой показывая на дверь. - На улицу, негодяй, там я убью тебя!» Ашберн рассмеялся, произнес ругательство, и они мимо меня последовали во двор. Двор был пуст, и прежде, чем лязг мечей привлек чье-то внимание, все было кончено: Ашберн поразил юношу в сердце.