– Когда скажу, я хочу, чтобы ты со всех ног побежала к ним. Беги с поднятыми руками, не прячась, и как можно громче кричи свое имя, повторяя его снова и снова, поняла?
– Зачем? – Я заплакала. – Зачем ты это делаешь? Они выследят тебя. Тебя посадят, если не застрелят при задержании!
– Они бы и так меня посадили. – Джуд схватил меня под локоть, увлекая по глубокому, доходившему до колен снегу за следующую сосну. – Окажи мне услугу. Не упоминай Джуда Ван Сента. Скажи им, что меня звали Мэйсоном. Это совпадет с показаниями Корби. Вы были захвачены в плен Шоном и Мэйсоном.
– Потому что Мэйсона больше не существует.
Джуд погладил руками мои мокрые щеки, вытирая их.
– Да. Мэйсон навеки останется в этих горах, – мягко сказал Джуд. – Он сделал свое дело.
– Я еще увижу тебя? – задохнулась я.
Он притянул меня к себе. Жадно припал губами к моему рту, не спеша отрываться. Я поняла: это прощальный поцелуй. Он уходил от меня. Но я не хотела отпускать его, и это не было никаким стокгольмским синдромом, а только любовью.
Я стащила с себя куртку.
– Возьми хотя бы это. – Я накинула ее на дрожащие плечи парня. Она оказалась ему до смешного мала, но мне было не до смеха. Столько всего надо сказать, но для таких мгновений не придумано слов. – Я скажу, ты направился в Канаду. Скажу, что говорил, будто собираешься спрятаться там. Это поможет?
Мужественный взгляд Джуда осветился чистой благодарностью.
– Сделаешь это ради меня?
– Мы же команда.
Он еще раз обнял меня.
– А теперь: беги! – скомандовал он, подталкивая меня в сторону поляны.
Сбитая с ног, я была вынуждена сделать несколько шагов по глубокому снегу. Едва обретя равновесие, обернулась.
Джуд исчез.
Секунду спустя прожектор уже выхватил меня конусом слепящего света. Я слышала мужской голос, отдающий команды по громкой связи. Это был мистер Верстеег. Два волонтера-спасателя вместе с шерифом бросились ко мне из-за деревьев. Подняв руки, я побежала к ним, крича:
– Я – Бритт Пфайффер! Не стреляйте!
Глава 41
Мелкий дождь кротко барабанил по окну спальни, свет уличных фонарей выхватывал косые струйки. По крайней мере, уже не снег.
Прошло десять дней с тех пор, как меня доставили домой на вертолете мистера Верстеега. Рейнджер парка нашел Wrangler на обочине и уведомил окружного шерифа, а тот сообщил моему папе и родителям Корби, что мы так и не доехали до Айдлвайлда. Не дожидаясь, пока шериф организует поисковую операцию, мистер Верстеег немедленно нанял двух волонтеров-спасателей и поднял в воздух свой вертолет, отправившись на поиски. Интересно, стремился бы он так настойчиво в свое имение, если бы знал, что его там ждет?
Полежав в больнице с переохлаждением и обезвоживанием, я дала полный отчет полиции. Рассказала им, где найти карту Келвина и останки Лорен Хантсмен. Родители девушки прилетели забрать тело дочери, событие освещали все местные новостные каналы. Я не смотрела – глядя на Хантсменов, невозможно было не вспомнить о… нем.
С Корби мы после той ночи в Айдлвайлде не разговаривали: ее телефон был выключен, и я даже не была уверена, что семья осталась в городе. Окна в их доме не светились. Возможно, просто чтобы отвадить репортеров, осаждавших дом.
Я не знала, что сказать, когда снова увижу Корби. Я рассказала полиции о Келвине. Она, насколько я понимала, сочла это предательством, как и вся ее семья: из-за меня тайна Келвина выплыла наружу.
Что стало с Джудом, я не позволяла себе даже гадать. Он ушел в лес, истекая кровью, избитый, полураздетый. Его ждали мороз, голод и полиция. Шансы на выживание ничтожны. Может быть, через несколько недель какие-то туристы наткнутся на его замерзшее тело, и тогда я услышу о его смерти в новостях? Зажмурившись, я выбросила все мысли из головы – думать было слишком больно.
Спустившись вниз перекусить перед сном, я была рада обнаружить на кухне брата, который, облокотившись о кухонный стол, жевал бутерброд с арахисовым маслом. Обычно мы с Иэном постоянно ругались, но с тех пор, как я вернулась домой, он был необычайно нежен со мною, и я прямо-таки с нетерпением ждала, что он составит мне вечером компанию.
Брат намазал маслом очередной кусок хлеба, сложил пополам и запихал в рот целиком.
– ‘оэшь тоэ? – промычал он.
Я кивнула, но, выхватив у него банку и нож, занялась бутербродом сама. Иэн не скрывал изумления, глядя, как я аккуратно размазываю масло по хлебу.
– Ты что, действительно умеешь делать бутерброды?