Корби как раз наносила «Красное карамельное яблоко» на мои губы, когда на лужайке послышалось завывание «привидения» и по полотняным стенкам палатки заметался луч света.
– Отвянь, Келвин! – прокричала Корби.
– Успокойся, – ответил ее брат, открывая палатку и пролезая внутрь. – Я всего лишь принес вам фонарик. Мама сказала, вы забыли.
– Ага, ладно, – бросила Корби, выхватывая фонарик из его рук. – А теперь вали. Иди, играй со своим Роханом Ларсеном, – насмешливо добавила она.
Келвин по-собачьи оскалился на нее и зарычал.
– А что плохого в Рохане? – наивно спросила я. Корби пригласила в поездку меня, а Келвин – Рохана. Я решила, что они друзья.
– Это папа заставил Келвина взять Рохана, – с самодовольным видом объявила Корби, гордая от собственной осведомленности. – Но Кэл его не выносит.
– Отцу нравится Рохан, потому что тот хорошо играет в теннис, и еще он умный, а у предков денег куча, – объяснил мне Келвин. – Он думает, Рохан на меня «повлияет». Блин, я даже друзей сам выбрать не могу! Я уже в средней школе, а мне типа предлагают в песочнице играть. Дебилизм какой-то! Какой же он дебил!
Я обеспокоенно посмотрела на Корби:
– А тебя тоже он заставил меня пригласить? – Мысль, что Келвин с Корби так же ржут про меня за моей спиной, была невыносима.
– Папа страдает такой фигней только с Келвином, – заверила меня Корби.
– Потому что ты его принцесса, – мрачно заметил Келвин с видимым отвращением. – Ему по барабану, что ты делаешь.
– Вали давай, – огрызнулась Корби, наклонившись так, что оказалась нос к носу с братом.
– Иду, иду. Но сперва скажите, ребятки: вы помните, какой сегодня день?
– Пятница, – ответила я.
Его глаза сверкнули.
– Тринадцатое…
– Пятница, тринадцатое – это глупое суеверие, – заявила Корби. – Убирайся, пока я не завопила. Скажу маме, что ты пытался подсмотреть трусики Бритт, и она запретит тебе видеоигры на все выходные.
Келвин взглянул на меня, и я вспыхнула. На мне были старые белые трусы с дырками под резинкой. Если бы он действительно их увидел, я бы умерла от стыда.
– Бритт не будет ябедничать на меня, правда? – спросил он.
– Я в ваши дела не лезу, – пробормотала я.
– Если пятница, тринадцатое, – всего лишь суеверие, почему же тогда в гостиницах нет тринадцатых этажей? – с победным видом обратился к сестре Келвин.
– В гостиницах нет тринадцатых этажей? – хором изумились мы.
– Не-а. Слишком несчастливые. Именно там случаются пожары, самоубийства, убийства, похищения. В итоге люди сообразили просто вырезать тринадцатый этаж.
– Правда? – выпучила глаза Корби.
– Не пилой, глупая. Просто поменяли таблички: все тринадцатые этажи стали 12-А. И, кстати, есть вполне реальная причина, почему следует опасаться пятницы, тринадцатого, – в это время духи восстают из могил и несут послания из загробного мира миру живущих.
– Какие послания? – спросила я, чувствуя, как сзади по шее забегали мурашки предвкушения.
– Даже если мы тебе верим – а мы не верим, – зачем ты нам все это рассказываешь? – поморщилась Корби.
Келвин выглянул в дверь палатки и втащил внутрь голубой рюкзак. По топорщившимся острым углам было понятно, что в нем что-то лежит.
– Давайте посмотрим, не хотят ли духи что-то сообщить нам.
– Я скажу маме, что ты нарочно пытаешься нас напугать, – заявила Корби, осторожно поглядывая на рюкзак и вскакивая на ноги.
Кэл схватил ее за рукав пижамы и усадил обратно.
– Если помолчишь хоть пять секунд, увидишь крутую вещь. Реально крутую. А?
– Давай! – охотно откликнулась я. Бросив взгляд на Корби, я увидела, что брякнула не то, что надо, но мне было все равно. Я хотела, чтобы Келвин посидел в палатке подольше. После нескольких дней на озере Джексон его кожа стала бронзовой, и он вытянулся ростом уже почти с отца. Корби рассказывала, с начала лета он отжимался и качал пресс, и это было видно. Кэл выглядел гораздо круче всех мальчиков пятого класса – он выглядел мужчиной.
Келвин вытащил из рюкзака деревянную доску с витиеватым готическим алфавитом на верхней стороне. Под буквами шли числа от 1 до 10. Я сразу же поняла, что это Уиджа, доска для спиритических сеансов. Папа никогда не разрешал нам с Иэном играть в нее. А в воскресной школе наставник объяснял, что Уиджа обладает дьявольской силой. По спине пробежала легкая дрожь.
Следом Келвин вытащил маленькую треугольную штучку с окошком в центре, положив ее на доску.
– Что это еще? – вырвалось у Корби.
– Доска Уиджа. – Я взглянула на Келвина, и он одобрительно кивнул.
– А что она делает?
– С ее помощью медиумы – духи – отвечают на вопросы, – сказал Келвин.