Одевшись, я водрузила рюкзак на плечи, пошатнувшись под его тяжестью. Хорошо, что я месяцами тренировалась ходить с рюкзаком, постепенно увеличивая вес. Надо будет найти способ переложить часть вещей от Корби ко мне. Иначе, я была уверена, она точно не выдержит – Корби в моих тренировках участия не принимала, рассчитывая, что все сколько-нибудь весомое потащит Медведь.
– У тебя два спальника, маты, туалетная бумага и кое-что из одежды, которую Эйс вытащил из ваших сумок, – объявил Шон. – Мы с ним несем батончики, воду, зажигалку, фонарики, фляги, одеяла и компасы – твой и Эйса. – Он впился в меня угрожающим взглядом. – Попробуешь сбежать, долго не протянешь.
– Сколько сейчас времени?
– Три.
Три утра. Что ж, значит, я хоть немного поспала. Надеюсь, Корби тоже. Нам потребуются силы для тяжелого перехода.
– Мне нужно в туалет.
– Давай живо!
В туалете я еще раз развернула карту Келвина. Закрыв глаза, постаралась запомнить основные ориентиры. Потом сложила и запихнула под футболку, у сердца, чтобы Кэл был рядом. Затем обернула красный шарф вокруг головы – послужит вместо балаклавы. Ощущая мягкую ткань щекой, подумала о папе, подарившем мне этот шарф, и попыталась вспомнить, обнимала ли его крепко-крепко и долго-долго перед отъездом.
Мы с Шоном высунулись наружу во тьму. Снег доходил мне до верха ботинок, деревья выглядели высеченными изо льда скульптурами. Ветер стих, и полная луна плыла в небе, заставляя снег посверкивать зловещими сизыми искорками. Каждый шаг отдавался скрипом и хрустом: сверху на снегу намерзла корка наста, но под ним ботинки утопали в пуху.
Пар вырвался у меня изо рта, когда я заговорила:
– Где Мэйсон и Корби?
– Вышли пораньше. Мы их догоним.
– Они знают дорогу к шоссе? – удивилась я. Мне думалось, я была нужна Мэйсону и Шону именно за этим.
– Проверка компасов. Хорош трепаться, топай за мной.
Шон бережно держал на ладони компас, но что-то во всем этом было подозрительное. Проверять компасы? Разделившись? Наморщив лоб, я спросила:
– Разве мы не должны держаться вместе?
– Ты, – он резко развернулся и придвинулся вплотную ко мне, – не командуй тут!
Я испуганно отпрянула. Шон продолжал буравить меня взглядом, потом разрядил напряжение жутковатым смешком. Я не хотела идти в горы с Шоном вдвоем, но выбора не оставалось. Пока лучшее, что я могла сделать, это не провоцировать его. Вот встретимся с Мэйсоном и Корби, и тогда, надеюсь, Шон не посмеет мне навредить. Не то чтобы я решила доверять Мэйсону. Но он солгал про инсулин, покрывая мою ложь, а это что-нибудь да значило.
Мы потащились дальше по склону. Взгляд Шона перебегал с компаса на туннель черноты перед нами. Если снег не пойдет снова, мы оставим за собой следы от самой хижины. Я молилась, чтобы Келвин нашел их.
Через несколько минут среди деревьев перед нами нарисовался размытый силуэт. Я подумала было, мне это пригрезилось, но по мере того, как мы приближались, очертания мужской фигуры проступали все отчетливее. Мое сердце воспарило от такого неожиданного поворота событий. Кто-то еще, кто-то, кто мог бы мне помочь! Шон, очевидно, тоже увидел силуэт и повернул свой налобный фонарь в его сторону, запирая мужчину в ослепительный конус света.
– Ты нашел нас! – обрадованно крикнул Шон.
При виде Мэйсона, заслоняющего глаза от фонаря, сердце мое упало.
– Опусти свет.
Шон приблизил свой компас к тому, что был в руках у Мэйсона, сравнивая показания.
– Кажется, теперь оба работают правильно. Проблема решена.
Мэйсон искоса посмотрел на меня:
– Из-за генератора в хижине твой компас показывал черт-те что. Но теперь, похоже, все в порядке.
– Где Корби? – спросила я, оглядывая деревья за спиной Мэйсона, ожидая, что она вот-вот вылупится из черноты леса.
Парни переглянулись, но никто не ответил.
– Где она? – снова спросила я, чувствуя зарождение робкой надежды… и паники. Мэйсон отвел глаза, избегая моего взгляда. О чем они умалчивали?
– Дома, в хижине, – наконец признался Шон.
Я недоуменно заморгала:
– Что?
– У нас мало жратвы и всего остального, – резко бросил он. – Мы взяли только необходимый минимум. Она в него не входит. Особенно со своим диабетом.
Его слова звенели у меня в голове; несмотря на эйфорию, я была предельно собранна: не позволяла себе упиваться надеждой раньше времени.
– Но ты говорил: мы пойдем все вместе.
– Знаю, что говорил, но планы поменялись. Корби нам на фиг не сдалась. Гор она – так, как ты, – не знает, и будет только обузой.