– Нет, не верю! Это ложь, ты хочешь, чтобы я поверила тебе и стала безвольной и послушной. Вы держите меня здесь, потому что я нужна вам как проводник, вот и все. Ненавижу вас, и убила бы, будь у меня такая возможность. С удовольствием, кстати! – Выкрикивая эти громкие, во всех смыслах, слова, я осознала, что, конечно, никогда бы не осуществила свою угрозу. Даже будь у меня такая возможность, я не верила, что могла бы убить человека, но мне хотелось выразиться недвусмысленно ясно: я не намерена ничего им прощать.
Меня разрывали бешенство и отчаяние, но, правду говоря, чем больше времени я проводила с Мэйсоном, тем труднее было поверить, что он способен на убийство. Я видела потрясение и ужас на его лице, когда Шон хладнокровно застрелил егеря. И, хотя раньше у меня были подозрения, что Мэйсон так или иначе причастен к смерти той девушки в ящике, теперь я начинала думать, что он здесь ни при чем. Он, возможно, даже не знал об этом теле в тайнике.
– Пожалуйста, просто ляг на диван, – раздражающе спокойным тоном в последний раз попытался уговорить меня Мэйсон.
– Ни за что, – зашипела я. Глядя парню прямо в глаза, я скинула его одеяло на пол и горделиво уселась в кресле, словно на троне. Гнутые перекладины тут же уперлись в спину; на жестком деревянном сиденье не было даже подушки. Здесь и двадцати минут не проспишь – стоит заворочаться, и сразу проснешься оттого, что в бок что-нибудь вопьется. А Мэйсон, явно смертельно уставший, в это время будет мирно посапывать на мягком диванчике.
– Спокойной ночи, Бритт, – сдаваясь, пробормотал парень, выключая лампу.
Я не ответила. Не хотела давать ему повод думать, будто смягчилась и готова поддаться на его уговоры. Я не сломаюсь. Пока он держит меня здесь, буду его ненавидеть.
Проснулась я в поту. Несколько секунд не могла вспомнить, где нахожусь. По стенам плясали тени, я обернулась в поисках их источника – прогоревший камин еще мерцал углями, испускавшими приятное тепло. Я вытянула ноги, скрипнув креслом-качалкой, и только тогда вспомнила, как важно было не издавать ни звука.
От скрипа Мэйсон заворочался, но затем его дыхание успокоилось, и темнота вновь заполнилась тихим сопением. Он лежал, развалившись на диване, щека расплющилась о подушку, рот чуть приоткрыт, длиннющие ноги и руки свисают на пол. В прыгающем свете фонарика с подушкой, прижатой к груди, он выглядел другим: младше, совсем по-мальчишески. Невинно.
С него уже успело слететь одеяло, и я, когда кралась по комнате, споткнулась об это препятствие и остановилась, вслушиваясь в тихое дыхание парня. Казалось, пока я шла к входной двери, передо мной твердел воздух. Почти что на ходу я радостно схватила налобный фонарь и флягу, оставленные, на мое счастье, кем-то из преступников на кухонном столе. Фляга оказалась полной. Снова удача!
Я старательно переставляла ноги, впившись глазами в дверную ручку, которая, казалось, только удалялась с каждым шагом.
Еще один удар сердца – и ощущение металла в моей руке. У меня задрожало в животе, отчасти от экстаза, отчасти от страха: отсюда пути назад уже не было. Я начала поворачивать ручку. Повернула на несколько градусов. Дожала до конца. Все, теперь только потянуть на себя. Давление в комнате чуть изменится, когда я открою дверь, но Мэйсон не заметит – спит, как сурок. А огонь быстро расправится с порцией холода, которую я впущу.
И вот внезапно я уже на крыльце, плавно закрываю дверь за собой. Я сжалась, отчасти ожидая, что сейчас Мэйсон вскочит на ноги и бросится в погоню, крича Шону, чтобы просыпался. Но единственным звуком был лишь вой горько-холодного ветра, швырявшего мне в лицо мелкий песок колючего снега.
Лес тонул в бездонной тьме; стоило отойти от домика на сотню шагов, как, коротко оглянувшись, я уже не могла разглядеть его, закутанного в бархатный плед ночи.
Ветер пронзал одежду и сек любой кусочек кожи, который мне не удалось укрыть, но я была почти готова благословить его за это. На холоде сна не осталось ни в одном глазу. А если Мэйсон с Шоном пойдут меня искать, им не услышать моих шагов за неистовым свистом, несущимся по склонам гор. И глубокие следы быстро занесет поземкой. Подбадривая себя такими рассуждениями, я поплотнее завернулась в куртку, прикрыла глаза от летящей в них крупы и осторожно начала забираться на крутой склон, заваленный обломками скал и упавшими деревьями, скрытыми под снегом. Скалы были достаточно острыми, чтобы переломать мне кости, упади я под неудачным углом.
Над головой ухнула сова. Крик разнесся по полночному лесу, сплетаясь с воем ветра, терзавшим ветви деревьев, которые гремели, ударяясь друг о друга, порождая мысли о привидениях. Я пыталась ускорить шаг, но снег был слишком глубоким, я то и дело спотыкалась и падала на колени, чудом не выронила фонарь и флягу. Как ни соблазнял меня фонарь, включить его я не решалась. Так близко от хижины свет стал бы для Мэйсона и Шона шпионским маячком.