Вот оно. Дневник Лорен обрывался 17 апреля прошлого года. И ни одного упоминания о Джуде.
Однако пока я не вытащила последний «сувенир» из мешка, мои руки еще, считай, не дрожали. Медальон в форме сердечка. Я смутно припоминала, что видела такой на пресс-конференции по телевизору, посвященной исчезновению Лорен. Отец девушки показывал набросок медальона, который та, не снимая, носила с самого детства. Он не сомневался, что в день исчезновения медальон тоже был на ней.
Теперь стало понятно, почему Джуд так скрывал содержимое мешка. Неоспоримые улики.
На ум пришел подслушанный разговор Джуда с Шоном. Их слова и тогда меня обеспокоили, но теперь, когда я увидела их в контексте, просто леденили кровь.
«Я здесь главный, Эйс. Я взял тебя с собой для кое-какой работенки, вот ею и занимайся».
А следом тревожащий ответ Джуда: «Мы работаем вместе уже почти год. Подумай, сколько всего я для тебя сделал».
Год назад Лорен Хантсмен пропала. Джуд как-то к этому причастен? Это он убил ее? Это и была его «работенка»?
Интересно, ее он тоже сначала очаровал, как очаровал меня?
Меня замутило. Кислый вкус рвоты защекотал горло. Вспоминая поцелуи с Джудом, я почувствовала, будто меня бросили в ледяную воду. Я вспомнила, как лежала под ним, придавленная его тяжестью, ощущая неодолимую близость. Вспомнила его руки под моей рубашкой, гладившие меня… везде. Я вся дрожала тогда, и затряслась сейчас, почувствовав себя грязной. А что, если он хотел совратить меня, а потом убить?
Как я могла доверять ему?!
Пять минут спустя, когда я закончила распихивать вещи Лорен и припасы Джуда в свой рюкзак, меня все еще трясло. Я везде искала карту Келвина, но Джуд забрал ее с собой. Ладно, не важно. Я и так знала, что Айдлвайлд менее чем в семи километрах отсюда, на другом берегу двух ледниковых озер, соединенных узкой протокой. Она будет покрыта льдом – переправлюсь. Было страшно отправляться через лес в одиночку, но я не могла оставаться ни минутой дольше. Зашить мешочек обратно было нечем – Джуд узнает, что я раскрыла его секрет. А это все изменит. Я вскинула рюкзак на плечи, намереваясь уйти как можно скорее, но что-то заставило меня замереть на выходе из нашего убежища.
При виде примятого лапника все внутри сжалось. Я вспомнила массу мелочей, которыми Джуд поддерживал меня последние несколько дней, еще при Шоне. Он отвлекал на себя его ярость, подбадривал меня, когда я оказывалась на грани отчаяния. Как мог, пытался обеспечить мне хоть какие-то удобства. Неужели кто-то, способный на такие проявления доброты, мог одновременно оказаться способным на подобную жестокость? Неужели я действительно верила, что Джуд мог бы убить Лорен Хантсмен?
Разум вновь обратился к уликам. Если я все еще подыскиваю Джуду оправдания, значит, у меня и правда развился стокгольмский синдром. Я внушила себе, будто знаю его. Глядя на закоренелого преступника, придумала романтическую сказочку про измученного героя, пытающегося исправиться. Какая ужасная ошибка.
Больше никаких оправданий. Улики не оставляли сомнений.
Я торопливо пошла в противоположном направлении от того, куда, как слышала утром, двинулся Джуд. У него карта, но у меня снаряжение. Он – опытный походник, но долго без воды, одеяла, зажигалки и фонаря не протянет. Кроме того, я рассчитывала, что Джуд ушел довольно надолго. Прошлый раз охота заняла у нас несколько часов. Если хорошенько оторвусь с самого начала, он не успеет догнать меня до Айдлвайлда.
А оттуда я позвоню в полицию. Расскажу, что Лорен Хантсмен не утонула ни в каком озере, а была жестоко убита, и я знаю, где искать ее останки.
Глава 27
Горы никогда еще не выглядели такими враждебными и необитаемыми. Переохлажденное облако плотно село на деревья, оправив пейзаж в причудливый оклад инея. Густой лес не пропускал солнце, в полутьме переплетенные скелеты голых деревьев играли с воображением в игры, достойные нечистой силы. Мне виделись мертвецы, тянувшиеся за мной иссохшими руками, мрачные лица, взиравшие с серых, покрытых трещинами стволов. Едко-холодный ветер свистел над землей, поднимая клубы снега, словно взбесившийся табун призрачных лошадей. Вечнозеленые деревья беспокойно раскачивались, будто зная нечто, недоступное смертным.
Чья-то рука схватила меня за ворот, и я, вскрикнув, обернулась к кривоватому кусту с перепутанными шипастыми ветвями, зацепившимися за ткань. Освобождаясь, я нервно сглотнула. На каждом шагу за спиной чувствовался взгляд. Туман студеным языком лизал кожу, и я дрожала от холода и страха.
Медведи и волки. Я думала о них, пробираясь через высокие сугробы, наметенные за ночь ветром. Они напоминали волны, застывшие ледяной белизной за мгновение до того, как гребень завернулся пенной улиткой. Бесконечные торосы и густой туман ограничивали видимость, поэтому я не выпускала из рук компас, поминутно сверяясь с ним. То и дело жуткое завывание ветра заставляло волоски на теле шевелиться, тогда я останавливалась и оглядывалась.