Келвин обхватил руками мой подбородок, приблизив мое лицо вплотную к своему.
– Я думал о тебе каждую ночь в общежитии. Представлял, как целую тебя. Как снова прикасаюсь к тебе.
Кэл, думающий обо мне! В сотнях километров отсюда, в маленькой комнате, которой я никогда не видела. Кэл совсем такой, как в моих мечтах. Не этого ли я хотела?
Он игриво обхватил меня за шею и уложил себе на колени.
– Быть с тобой – это правильно, Бритт. Я хочу тебя.
Келвин хотел быть со мной. Я должна была наслаждаться романтическими мгновениями, слышать музыку в своем сердце, но мой разум непрестанно обращался к последним событиям. Всего несколько часов назад я постучалась в его дверь, погибая от холода. И еще не пришла в себя. Почему он хочет этого прямо сейчас? Он совсем не думает обо мне?
– Это твой первый раз? – спросил Келвин. – Будет больно совсем чуть-чуть. – Его губы прижались к моей щеке. – По крайней мере, так мне говорили.
Я всегда мечтала, что Келвин станет моим первым мужчиной. Все детство я провела, воображая, как однажды пройду по центральному нефу церкви и встречу его у алтаря. Мой первый раз должен был случиться в начале медового месяца, на берегу моря, после заката, под плеск волн. Келвин знал, что я хотела подождать. Так зачем же принуждал меня сейчас?
– Скажи, что хочешь меня, Бритт, – прошептал Келвин.
Нелепо, но я могла думать о чем угодно, но не о том, что ему ответить. Келвин не караулил входные двери. Это не опасно? Действительно ли я хочу этого?
Кэл поцеловал меня еще настойчивее, отбрасывая подушку в сторону, прижимая меня к изголовью кровати. Его руки, казалось, были везде: задирали мою ночную рубашку, сжимали мягкую податливую плоть, гладили кожу на бедрах. Я откинулась назад и подтянула колени, пытаясь выиграть время и подумать, но он тихо засмеялся, неправильно истолковав мои действия.
– Играем в неприступность… Это мне нравится. – Он навалился на меня, покрывая мое лицо короткими, сильными до боли поцелуями. Мое сердце забилось быстрее, но это не имело ничего общего с возбуждением. В горле клокотало слово «нет».
Внезапно перед глазами вспыхнули глаза Джуда. Видение казалось таким настоящим, будто это он стоял передо мною на коленях, а не Келвин.
Я вырвалась, словно ударенная током. Оторопело глядя на Келвина, насухо вытерла рот тыльной стороной ладони. Джуд исчез без следа, но я все равно беспокойно моргала, глядя на Келвина, боясь, что видение вернется. Или я почувствовала приближение настоящего Джуда? Такое возможно?
Я стрельнула глазами в сторону двери, почти что ожидая увидеть в проеме высокую фигуру. Невероятно, но я почти надеялась, что Джуд и в самом деле появится. И остановит Келвина.
Нет! Я выбросила эти мысли из головы, испытывая отвращение к самой себе. Я не хочу Джуда. Он преступник. Убийца. Думать, будто я ему небезразлична, значит обманывать себя.
Келвин потянулся за мной со стоном нетерпения.
– Не заставляй меня останавливаться сейчас!
Я выбралась из кровати и встала. Мне хотелось выгнать Кэла из комнаты и Джуда – из своей головы.
– Нет, Келвин, – твердо сказала я.
Он резко притянул меня к себе, находя губами мои губы.
– Я буду джентльменом.
– Нет!
Мой голос, наконец, пробился сквозь туман в его голове, и лицо помрачнело от непонимания.
– Но ты дала понять, будто сама хочешь, – обвиняюще сказал он.
Правда? Я впустила его, но мне хотелось просто посидеть, обнявшись, поговорить. Я не просила этого.
– Это, часом, не из-за твоего парня? – простонал Келвин, теребя волосы. – Слушай, все в старших классах изменяют, Бритт.
«Как ты изменял мне с Рейчел?» – так и подмывало меня спросить.
– Я никому не скажу, – обещал он. – И ты стопудово не расскажешь. Так в чем проблема?
Только тут до меня дошло: Келвин не догадывался, что Мэйсон из «Севен-Элевен» – вовсе не мой новый парень. Не догадывался и о том, что Мэйсон в магазине был тем же самым Мэйсоном, или Эйсом, похитившим нас с Корби. Он пропустил все действие между прологом и финалом.
Сейчас было неподходящее время пересказывать ему содержание пропущенных серий. Глядя на такого Келвина, ревнивого и пугающего, я начинала беспокоиться, что он может попытаться совершить в следующий раз. Он убил Шона. Солгал об этом. А сейчас он в моей спальне, принуждает меня к тому, чего я не хотела. Теперь я чувствовала себя рядом с ним совсем иначе. Что-то изменилось, но я не могла выразить это словами. Кроме того, что за эти восемь месяцев он, кажется, совсем забыл, кто я.