– Ты должен попытаться снова. Больше ни у кого из военачальников нет столько нашей крови на руках, как у этого пса с Барбаруса. Даравек должен умереть.
– Как прикажете, повелитель.
Моя сдержанная реакция вызвала у него смех, и я с радостью увидел, как на поверхность проступил хотя бы отблеск его прежней харизмы. Однако он то ли почувствовал, о чем я думаю, то ли мастерски научился это угадывать – улыбка быстро пропала.
– Ты так на меня смотришь, словно я могу разлететься на куски. Хайон, хватит бесполезных опасений.
Наконец-то он об этом заговорил. Я не собирался упускать такую возможность:
– Ты выглядишь усталым сверх всякой меры. Почему ты не позволяешь мне тебе помочь?
– Помочь мне? – веселье в его глазах омрачилось еще сильнее. – Я посылаю тебя туда, где ты нужен, чтобы сделать то, что необходимо сделать. Ты мой клинок, брат, а не нянька.
– Все в Эзекарионе видят, что с тобой что-то не так, но только я вижу, насколько глубоко это пустило корни. Тебя что-то терзает – нечто такое, что я практически вижу и слышу сам, пусть даже оно прячется в ветрах варпа. Оно становится сильнее, и его бремя тяжелее давит на тебя.
В тот момент он понял, что я не намерен отступиться, как делал все предыдущие разы. Возможно, я бы согласился довериться ему и воздержаться от углубления в проблему, не выгляди он таким подточенным и исхудавшим со времени моего прошлого возвращения.
– Это присутствие, – медленно произнес он, и вдруг показалось, будто он голоден. Даже умирает от голода. – Этот голос, который ты чувствуешь… ты отследил его до источника?
– Я пытался, – сознался я. – Больше тысячи раз. Ничего. Никакого источника.
– Хайон, – его голос зазвучал, словно рык, низкое дыхание, угрожающее урчание. Этот звук больше подошел бы не человеческому рту, а пасти зверя. – Ты превышаешь свои полномочия.
Эзекиль Абаддон – превосходный солдат, и воплощает собой все качества, необходимые военачальнику, дабы преуспеть в Империи Ока, однако и он не лишен недостатков. Имея с ним дело, надлежит постоянно быть осторожным. Тот гнев, что делает его несравненным воином, все время бурлит у него под кожей и всегда готов взорваться. И в ту ночь его запас терпения в отношении меня был весьма скудным.
– Я ничего не превышаю, – отозвался я. – Говорить тебе правду – мой долг, Эзекиль. Так же, как когда-то Морниваль давал советы Гору Луперкалю.
Упоминание неофициального и гротескно неэффективного совета его отца-примарха вызвало у него презрительную улыбку.
– Морниваль не справился. Я это знаю лучше, чем кто бы то ни было, ведь я в него входил.
– Не справился, – согласился я. – И ты там был. Но я не намерен позволить одним и тем же ошибкам произойти дважды. Эзекиль, тогда ты был в неведении, и твоя роль состояла в том, чтобы советовать заблуждающемуся глупцу. Мы очень далеко ушли от тех, кем были в ту эпоху идиотского оптимизма. Что тебя преследует, брат? Что гложет твой дух и разум?
Я думал, будто одолел его. Он предупреждал меня не настаивать, но я верил, что мудрость и искренность моих слов, наконец, преодолеет броню его скрытности.
– Хайон, ты ведь не склонен к дерзости. Она тебе не свойственна. Нарушение субординации не у тебя в крови, тебя надо к нему подталкивать. Так почему ты упорствуешь в этом?
– Я знаю, что чувствую.
Я снова увидел проблеск раздражения в уголках его глаз.
– Твои туманные опасения возникают как раз потому, что ты понятия не имеешь, что чувствуешь. Знай ты это, не продолжал бы задавать вопросы.
– Так скажи мне, Эзекиль. Скажи, что кроется в крике варпа. Само Око вопит твое имя. Нерожденные демоны кружат возле тебя ореолом страдания. Что там? Что тебя зовет?
Его глаза встретились с моими, и я в тот же миг понял, что зашел слишком далеко. Его губы сжались в тонкую линию, и он лениво потер двумя клинками Когтя друг о друга, издав скрежет, будто от точильного камня.
Нагваль зарычал, чувствуя мою тревогу посредством симбиотической связи.
Ты разозлил его, – передал мне зверь, как обычно, выражая свои эмоции без прикрас. Его душа кипит.
Холодный взгляд Абаддона переместился на демона. Из-за рычания? Он почувствовал, что говорит существо? Интересный вариант – нежелательный, но интересный.