– Одиннадцать моих кораблей сообщают, что у них похитили их проводников по пустоте. Я согласна принять их утрату как часть предложения Черного Легиона. Но вы сейчас же отпустите моего колдуна, если вам дорого существование этих корабликов, которые вы зовете флотом.
Саронос повернулся к Эзекилю.
– Черный Легион принял решение нарушить соглашение?
За нашего повелителя ответила Ультио, в глаза которой пылала уверенность в собственной правоте:
– Заберите другого. Не его. Тогда соглашение в силе.
Мне кажется, что в тот миг я почувствовал тревогу Абаддона. Когда речь шла о моем господине, никогда нельзя было быть уверенным, что действительно проявляется, а что – плод воображения. Он слишком хорошо защищал себя, или же его слишком хорошо защищали те силы, что все сильнее алкали его внимания.
– Условия уже были оговорены, – спокойно произнес Саронос. Эти слова едва не стали для него последними. Трое киборгов-таллаксов зашагали к нему, готовясь пронзить его ионизированными лучами лазеров. На близкой дистанции их молниевые пушки разорвали бы его на части.
Меня занимал вопрос, умрет ли Саронос так же, как и прочие из нас. И был ли он на самом деле когда-нибудь человеком. Моим чувствам представлялось, что он одновременно остается и живым, и мертвым.
– Отпустите его, – повторила Ультио трем Призракам Варпа, все еще окружавшим Ашур-Кая.
Призраки Варпа подняли оружие. Мы вскинули свое. Еще полсекунды – и все бы сорвалось в безумие. Мне так и не довелось узнать, собирался Абаддон уступить воле Ультио или нет, поскольку заговорил Ашур-Кай. Его голос звучал напряженно из-за приставленного к подбородку клинка.
– Итзара, – тихо произнес он, используя имя человека, которым она была до хирургического вмешательства, спасшего ей жизнь и полностью преобразившего ее. – Девочка моя, эта драма устроена Богами. Порой мы должны играть свою роль в их ловушках и позволять им погрузить свои зубы в наши души, чтобы получить возможность дать бой в другой раз.
Она уставилась прямо на него – решительная, стойкая, каким-то образом одновременно пылкая и бесстрастная, как и всегда.
– Я этого не позволю.
Между ними что-то произошло, какое-то телепатическое общение. Это заняло всего миг, но не существовало способа узнать, насколько глубок был этот безмолвный разговор. Телепатия позволяет в мгновение ока передать столько смысла, что хватит на целую жизнь. Я чувствовал, как между ними протекает бессловесная беседа, а затем внимание Ультио переместилось, уходя прочь, и остановилось на мне.
– Ты прав, Ашур-Кай, – сказала она.
Что ты ей сказал? – передал я Ашур-Каю. Что ты сказал?
Он ответил на эти слова молчанием. Тем временем орудия корабля перестали отслеживать звездолеты Призраков Варпа. «Мстительный дух» опять качнулся, вновь разворачиваясь к угрожающей армаде Даравека. Вместе с кораблем повернулась и Ультио, снова оказавшись перед оккулусом. Ее нежелание что-либо говорить более напоминало горделиво носимый саван горя.
Абаддон наблюдал за всем этим со спокойствием, от которого у меня закипала кровь. Я стряхнул с доспеха когтистую лапу Заиду и посмотрел на моего повелителя.
Мои хозяева-имперцы, я хочу, чтобы вы помнили об этом моменте, когда я позже буду говорить об Абаддоне. Я хочу, чтобы, когда я буду говорить о том, как он превосходно воюет или проявляет таланты, свойственные по-настоящему харизматичным лидерам, вы помнили о сделке, которую он заключил с Призраками Варпа, и о том, как он сделал жест косовидными лезвиями Когтя, указывая на Ашур-Кая. На моего бывшего наставника. На одного из основателей Черного Легиона. На одного из незаменимых членов Эзекариона самого Абаддона. Проводника по пустоте с флагмана флота.
Помните об этом как о примере того, насколько безжалостен Абаддон. Возможно, некоторые из вас увидят в этом достоинство. Другие – недостаток. Я не могу судить за вас. Но я хочу, чтобы вы помнили об этом, поскольку это часть его сущности.
Эзекиль встретился с Ашур-Каем взглядом, всего на миг. Больше никаких прощаний между ними не было.