Внезапно мальчишка перестал смеяться. Спрыгнул со стула и подошел к кровати вплотную. Положил мне на грудь деревянную фигурку…
— Тебе надо принять свою сущность, чёрный Лис, — сказал он серьёзно. Детское пухлощекое лицо выглядело очень потешно с таким взрослым выражением, но я смеяться не стал. — Дух леса недоволен. Приняв его сущность, ты запер его в темнице и не даёшь выйти наружу.
— Я не знаю никаких духов, — сказал я. — Я просто пришел в ваш мир, чтобы поймать преступника. Сделав это, я должен уйти.
Мальчишка продолжал стоять рядом, и молча смотреть на меня. Так хозяин смотрит на собаку в ожидании, когда та выполнит команду. Казалось: он передаёт мне мысленное послание: — ну… Давай. Давай!..
Я погрузился в его взгляд, утонул в нём, и вдруг… оказался в лесу. На поляне. Напротив стоял лис и смотрел на меня. Лис выглядел плохо: шерсть свалялась, в уголках глаз запеклись желтые катышки.
В глазах его был укор, осуждение. Он как бы говорил: это ТЫ со мной сделал.
Моргнув, я вновь оказался в палате, на своём скорбном ложе.
— Так вот в чём проблема, — я горько усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что я не считаю это тело своим. И поэтому не могу исцелиться.
— Видишь, как просто, — улыбнулся пацан. — Душа. Тело. Разум, — он выставил мне под нос, один за другим, три пухлых пальца. — Одно целое, — он сжал кулак. — Пока ты ведёшь себя, как гость — дух леса не примет тебя, как дом не принимает нежеланного гостя. Стань хозяином.
— Я не имею права, — слова давались с большим трудом. В горле образовался комок из рыболовных крючков, который я никак не мог проглотить. — Забыть о том, что это не моё тело, не позволит Кодекс. Первая директива: Посланник не является хозяином тела. Посланник обязуется заботится о теле реципиента, и вернуть его неповреждённым. В случае аварии реципиенту будет выплачена компенсация, достаточная…
— Остановись, — сказал По. — Отгадай загадку: выглядит, как панда, пахнет, как панда, и мурлычет, как панда. Кто это?
— Э… Панда?
— Нет! Робот-нянька в виде панды. Настоящие панды не мурлычат. И вообще довольно глупые создания… Но дети будут ВЕРИТЬ, что робот — настоящий зверь. Потому что он ведёт себя, как панда.
— Интересная у тебя загадка.
— Сам придумал.
— Значит, по-твоему, я должен поверить в то, что я — Владимир Антоку.
— Да верь во что хочешь. Хоть в Санта-Клауса. Главное, перестань думать, что это — не твоё тело. Твой разум выбрал именно его — для того, чтобы воплотиться в нашем мире.
— Я не понимаю, как это могло быть. Я не знал о Тикю ровно до того момента, как метасендер вычислил, куда отправился Шива.
— Ты же встретил своё тотемное животное, верно?
— Лис? Ты говоришь о лисе?
— Встретить своё тотемное животное — это Карма, — сказал пацан. Голос его звучал удивительно по-взрослому. — И теперь ты должен принять его, сделать неотъемлемой частью своей сущности. Это Предназначение. Тогда ты сможешь выполнить то, что задумал. А это уже — Судьба.
Мальчишка погладил меня по голове, зачем-то вытер руку о штаны, шмыгнул носом, и пошел к двери.
Если честно, он не сказал мне ничего нового. Где-то в глубине души я и сам понимал, что проблемы со здоровьем у меня из-за того, что невозможно устранить разлад между телом и разумом. Дело было в другом: я абсолютно не понимал, как это исправить. Директивы впитывались Посланниками на клеточном уровне. Считалось, что мы просто не можем их обойти…
— Ах да, забыл сделать самое главное, — смешно переваливаясь на пухлых ножках, мальчишка вернулся.
Ничего не говоря, он торжественно возложил обе ладошки мне на грудь, а затем крепко зажмурился.
Всё лицо его участвовало в процессе: веки сомкнулись настолько плотно, что пошли складками. Щеки надулись, губы стянулись в ниточку.
— И-и-и-Х! — выдохнул пацан, а потом открыл глаза и отряхнул руки так, словно к ладоням пристали крошки. — Ну, вот и всё. Ты здоров.
— Здоров? — я ничего не почувствовал. Ни жара, который сопровождает работу с Эфиром, ни ледяного холода. Я вспомнил, как меня лечила пожилая целительница на Сикоку: ничего похожего сейчас не было.
— Сними бинты, — и мальчишка, подмигнув, вновь затопал к двери. — Давай, снимай. Нечего разлёживаться.
Я потянулся за ножницами. Они лежали на столике рядом, словно ждали именно этого момента. Сделал один надрез, другой… Остальное разодрал руками и отбросил ненавистные тряпки в бурых пятнах.
ПОД БИНТАМИ БЫЛА АБСОЛЮТНО ГЛАДКАЯ, ЗДОРОВАЯ КОЖА.