Но Максим изменил образ жизни кардинально и неожиданно. Бросил без всяких объяснений семью — вышел в магазин за хлебом и не вернулся; снял квартиру в не самом благоприятном районе…
Бывший дизайнер вдруг стал завсегдатаем маргинальных, мягко говоря, клубов, которые лучше было бы назвать притонами. И приобрёл необычные, весьма сомнительные привычки.
В его новой съёмной квартире стали появляться личности, которые также значились в картотеке КИБ — по тем или иным делам, связанным с имперской безопасностью.
Террористы, подстрекатели, главы каких-то сект — словом, «наши люди». Именно с такими в первую очередь завёл бы знакомства Шива.
И вот теперь я иду «на стрелку» — как назвал это мероприятие Колян, неизменный мой теперешний спутник, а попросту говоря — мамка и нянька в одном флаконе.
— Мы перехватили его заказ в ближайшую пиццерию, — сообщил телохранитель, помогая мне влезть в лямки неудобного короба. «Папа Гатто», известная в Москве сеть фастфуда. Характерные красно-белые кепки и куртки ни с чем не спутаешь. — Скажешь, что у тебя подарок от «Папы» — это код. Ну, а дальше — по обстоятельствам. Оружия в квартире нет — мы проверили. Кроме того, что можно использовать, как таковое: кухонные ножи, шариковые ручки… Ну, не мне тебя учить.
— Сигнал — три зелёных свистка, — неловко пошутил я. Это всё мандраж. Слишком давно не был на задании.
— Чего? — не понял Колян.
— Забудь.
Это была очень бородатая шутка, которую мы с Лёвой использовали только между собой. В Корпусе ходило много таких вот нелепых словосочетаний — посланники их коллекционируют. Типа хобби.
— Слушай, ты точно готов? — голос телохранителя был спокоен, но маленькие глаза-буравчики почти просверлили во мне дыру.
— Да, расслабься. Просто неудачно пошутил.
— Ну, как скажешь.
Было видно, что он мне не верит.
И я его прекрасно понимаю: если со мной что-нибудь случиться, перед князем отвечать будет Колян…
Соболев с большой неохотой дал согласие на эту «авантюру». Понадобилось всё влияние госпожи Салтыковой, а ещё — моё вежливое, но твёрдое напоминание о том, что в первую очередь я — посланник. А роль его внука — это второстепенное обстоятельство.
Князь всё равно обиделся. Он старался этого не показать, но чувствовалось, что я задел его за живое.
— Всегда приходится делать выбор, вам ли этого не знать, — сказала мадам Салтыкова. — Не переживайте, господин посланник. Князь Соболев — человек чести. Он всё понимает.
Лишним было напоминать, что моя жизнь — единственное, что отделяет Соболева от медленной и унизительной смерти.
Я бы на его месте позаботился о настоящем наследнике: что такое пятнадцать-двадцать лет для мага? Как выяснилось, все они являются долгожителями… Но его личная жизнь — совершенно не моё дело.
Прежде всего я должен поймать Шиву.
Подъезд провонял варёной капустой, стылым сигаретным дымом и кошками. Стены исписаны неприличными граффити. Лестница усыпана окурками и покрыта подозрительными пятнами.
Лампочки не горят.
Двери квартир отличаются повышенной прочностью: металлические плиты с мощными замками, которые не высверлить никакой дрелью. В тёмных, затянутых паутиной углах, помаргивают зелёными огоньками видеокамеры…
Странное сочетание респектабельности и бедности, — я поднимался пешком, в пятиэтажках лифты не предусмотрены.
Звонка на двери не было — был домофон. Я нажал кнопку и встал перед камерой. Кепка и куртка были видны отлично, но лицо пряталось за длинным козырьком — на случай, если Максим знает всех курьеров пиццерии.
— Да?
— Подарок от «Папы Гатто», — сказал я заготовленную фразу. Дверь открылась.
Максим оказался довольно высоким рыжим парнем, с некрасивым, но привлекательным лицом — такие нравятся девушкам определённого сорта. Впрочем, я знал, как он выглядит, по многочисленным фотографиям и нескольким видео с уличных камер. Сюрпризом оказался только рост — на фото это было не так заметно.
Я доходил макушкой ему до груди.
Но волноваться было не о чём: рыхловатое брюшко, нежные руки и вислый зад свидетельствовали о том, что Максим не пользовался своими природными данными. Он был явным противником физических нагрузок.
Сероватая кожа с многочисленными вмятинками на щеках, запах застарелого пива, неопрятная майка и растянутые треники — вот вам образ самого опасного преступника вселенной.