А я уже вставал во весь рост, одновременно вытягивая из-за спины меч когатана, короткий, короче моей руки.
Невидимость, — пришла в голову мысль. — Костюм даёт отличную защиту, так что у нас есть шансы прорваться.
На меня навалились трое синобу — возможно, они умели как-то «видеть» сквозь личину костюма, но скорее всего, имели при себе портативные детекторы магии.
Одним словом, стэллс-режим помогал не слишком, но прочность костюма я оценил, когда один из нападающих попытался вогнать мне под ребро короткий нож — кончик вспорол ткань, но застрял в волокнах, чуть оцарапав кожу.
Где-то рядом крутилась Любава — я видел прозрачную фигуру, по которой то и дело пробегали обрывки отражений травы, асфальтированной дорожки и обтянутые чёрным конечности синобу.
— Ты как? — спросил я, делая обманное движение, и прикладывая рукоятью по затылку одного из врагов.
— Прекрасно, прекрасно, — она лишь чуть запыхалась, но то, что я видел, внушало уверенность: один из противников Любавы уже лежал на земле, свернувшись, как раздавленная гусеница — ладонью он пытался зажать рану на руке.
К сожалению, к нам бежали ещё солдаты. Казалось, вся военная часть стекается в этот угол, к крохотному пятачку земли, где мы с Любавой блокировали вход в подземелье.
— Пока нас окружают синобу, солдаты не получат приказа стрелять, — сказал я вслух.
— Значит, танцуем, — откликнулась девушка.
И вдруг она отключила стэллс-режим. Стройная гибкая фигура стала видимой, но вдобавок Любава сняла капюшон.
— Ты с ума сошла?..
— Психологическое преимущество, — ответила она между двумя красивыми, почти балетными па — кончик носка достал висок одного из синобу, пятка заехала в диафрагму другому… — Не всякий мужик решится стрелять в девчонку.
Стремительным движением она поднесла руку к голове, и волосы вдруг заполоскались на лёгком ветру, как огненный лисий хвост.
Лиса, — подумал я восхищенно. — Это знак…
Меч мелькал в моих руках — тренировки с Коляном органично слились со школой сингонсю Владимира. Когатана стал частью меня самого.
Ранить, — напоминал я себе. — Не убивать.
Как только люди в чёрном попадают наземь, нас накроет шквальным огнём.
Мельком, краешком глаза, я увидел Разумовского. Он стоял на безопасном отдалении. Прямой. С саблей у бедра. И целился в кого-то из нас из пистолета.
А ведь он знает, что это в стэллс-костюме — я, — мысль была быстрая, я испытал скорее, удивление. — Полковник прекрасно понимает, что решил убить наследника князя Соболева.
Выстрел грохнул в тот самый миг, когда я повернулся боком. Меня словно толкнуло в плечо. Не слишком сильно — костюм принял на себя часть удара. Но я почувствовал, как трещит кость, пошатнулся…
— Эй, не спать! — рыжий хвост мелькнул перед самым лицом.
Опять выстрел. Мимо.
Полковник целился спокойно, как на стрельбище. И теперь — я проследил траекторию — пытался попасть в Любаву.
А позади него скапливались новые люди: рядовые, сержанты, прапорщики и офицеры — они бежали к нам сплошной стеной, у каждого какое-нибудь оружие.
Скомандуй полковник «Пли!» — и они не задумываясь дадут залп.
Вероятно, по части объявили, что мы — злоумышленники, проникшие за периметр с террористическими целями…
Вряд ли кто-то знает, что в доте Разумовский держит пленника.
— Вы окружены! — голос принадлежал не полковнику. Ну конечно. Тот самый Щербаков, который приносил обед. — Сдавайтесь! И вам будет гарантирован справедливый суд.
— Ага, как же, — фыркнула Любава, виртуозно отбиваясь от двух синобу. — Застрелят, как только мы остановимся. А потом скажут, что так и было… Проникновение в часть с преступными намерениями подпадает под военный трибунал. Расстрел на месте, без суда и следствия.
А я думал о Фудзи.
«Я туда не вернусь» — вот что он сказал первым делом, как только очнулся. «Я туда не вернусь».
Прозвучала команда на японском, и синобу, словно по волшебству, растворились в тенях.
Сейчас нас убьют, — подумал я и бросился к Любаве.
Толкнуть её в дот, к Фудзи, запереть вход своим телом и выставить магический щит. Какое-то время я продержусь, а там останется надеятся на мадам Салтыкову.
Любава говорила, что она всё время за нами следит. Надеюсь, госпожа секретарь выберет хороший момент для того, чтобы прийти на помощь…
Но я не успел. Смог только поймать Любаву за руку, и развернуть лицом ко входу в дот, но оттуда уже летел золотой вихрь, в лохмотьях, оставшихся от клубного пиджака, с просвечивающей тут и там голой кожей, со следами ожогов, — но всё же выглядел он гораздо лучше, чем пять минут назад, когда мне пришлось его оставить.