— Успокойся, любовь моя, — Фудзи ласково потрепал девушку по плечу. — Умей проигрывать достойно.
— Да ничего я не проиграла…
— Вы до сих пор не понимаете, да? — развернувшись, я оказался лицом к лицу с ними, моими друзьями. — Это не игра! Вы что, не видите?.. — оглянувшись, я повёл рукой вокруг, охватывая закопчённые дома, горящее дерево, бронированную машину и вереницу солдат рядом с Салтыковой. — Ещё чуть-чуть — и ТАК будет везде. По всей России, по всему миру.
Фудзи состроил трагическую мину.
— О-о-о, сдаётся мне, друг Курои вышел на тропу войны, — сказал он заговорщицким шепотом, обращаясь к Любаве. — Отойдём в сторону. Не будем ему мешать.
И подмигнул.
А я вдруг увидел, что рубашка у Фудзи вся серая, и держится на одной пуговице. Что волосы его, хоть и зачесанные назад, отчаянно нуждаются в шампуне, что ключицы, скулы, подбородок — заострились так, как это бывает у людей, перенесших тяжелую болезнь.
Но он всё равно находит в себе силы иронизировать и шутить.
Мне стало стыдно. И почему я так завёлся?.. Из-за Шивы? Я чувствую его тяжелую поступь, его смрадное дыхание — и не могу остановиться.
Или… Из-за Любавы? Да, мне не понравилось, как мой друг фамильярно зовёт её «любовь моя». Это отделяет их от других. Намекает на то, что у них есть что-то ОБЩЕЕ.
И это меня бесит. Почему? Мы знакомы всего несколько часов, и провели их далеко не в романтичной беседе…
— Где же он? — опять мои мысли о Любаве были прерваны на самом интересном месте.
— Что? Кто?
— Шива, — если бы Фудзи не был так хорошо воспитан, он бы закатил глаза. — Ты сказал, что знаешь, где он.
— А… Да. Знаю.
— И?..
— И собираюсь начать охоту прямо сейчас.
— Я буду участвовать.
— Фудзи, ты вовсе не обязан…
— Это гири, друг мой, — буднично пожал плечами Фудзи. — Я даймё. И просто не могу поступить по-другому.
— Я присоединяюсь.
— Вот это уж вряд ли. Любава, ты…
— Это не обсуждается, мальчики, — взгляд надменный, как у королевы. — Идёмте. Время дорого.
— Но…
— Если женщина чего-то хочет, — трагическим шепотом, мне на ухо, сказал Фудзи. — Ей непременно нужно это дать. Иначе она возьмёт сама…
И он пошел вслед за стройной девушкой, которая только что решила поймать самого опасного преступника современности.
— Стойте, — не хотелось сбивать столь тщательно выстроенный пафос, но другого выхода нет. — Я не знаю, куда идти.
Фудзи повернулся первым.
— Ты же сказал…
— Да-да, я помню. Но видишь ли, я знаю точку выхода — применительно к сетке виртуальной реальности. А не на земле.
— Ну ты загнул… — Фудзи почесал макушку.
— Нельзя поручать мальчишкам женскую работу, — фыркнула Любава, направляясь мимо нас обратно к лимузину. — Всего-то и нужно, взять тётины очки, и наложить виртуальную карту на город.
— Она всегда такая? — тихо спросил я у Фудзи, пока мы покорно плелись за ней.
— Привыкай.
— Мне-то зачем?
— Она положила на тебя глаз.
— Ерунды не городи.
— Увидишь.
— Кстати, всё хотел спросить, — я смущенно почесал нос. — Как так получилось, что тебя заманили в ловушку?
— Дёшево и сердито.
У Фудзи на скулах выступили багровые пятна, а кончик носа побелел. Да он злится! — понял я. — Обычно люди бледнеют от страха, а мой друг — от ярости. Гордость — или гонор даймё — не даст ему успокоиться пока все, причастные к его унижению, не исчезнут.
— Так как? — спросил я осторожно. — Поделишься?
— Сакура, — неохотно вымолвил Фудзи. — Мне сказали, что у них Сакура. И если я не пойду с ними…
— Ясно. Можешь не продолжать.
Рядом с лимузином навытяжку стоял давешний военный. Нашивки майора, молодое симпатичное лицо… Водитель Салтыковой был довольно крупным, под два метра ростом. Широк в плечах — даже сквозь плотную ткань мундира было видно, как играют мускулы на груди. А ещё он был немногословен. Молча проводил нас взглядом, а потом вернулся к главному своему занятию: внимательно следить за фигуркой госпожи секретаря, которая всё ещё о чём-то беседовала с солдатами у бронетранспортёра.
Любава сидела внутри, вертя в руках очки Салтыковой. Видно было, что она уже попробовала надеть их, но ничего не увидела — и теперь разочарованно молчала.
— Дай сюда, — меня немножко задело то, что Фудзи сказал про Любаву. Как-то это всё было неправильно. И не к месту.
Надев очки и направив в них импульс эфира, я вновь оказался среди кластеров данных. Поднявшись повыше, убедился, что точка, мысленно отмеченная мною, как местоположение Шивы, никуда не делась и даже не сместилась. Отлично.