Зажигалка была потёртая, вся царапинах. И тусклая, как ствол старинного пистолета.
— Мне нужно остаться одной на пять минут, — вдруг сказала госпожа секретарь, ни на кого не глядя. — Пожалуйста.
Курить она не стала, и просто бездумно вертела зажигалку в пальцах.
Молча, не возражая, мы покинули салон.
Снаружи ничего не изменилось. Разве что БТР подъехал ближе. Он уже не перекрывал дорогу, как раньше, а культурно притёрся к тротуару, как обычная малолитражка.
Солдат на броне не было. Вероятно, часть их разместилась внутри, а часть рассредоточилась по окрестностям в качестве патруля. Во всяком случае, я бы приказал поступить именно так.
В то, что они предадут Салтыкову, я не верил. Сила убеждения и харизма этой женщины могли сравниться с теми же качествами у Шивы. А может, и превосходили их.
— Я бы тоже покурила, — вдруг сказала Любава. А потом обратилась к майору: — Владик, дай закурить.
— Пожалуйста, мадмуазель, — водитель протянул ей серебряный портсигар. В нём, как гильзы, притаились аккуратно свёрнутые самокрутки. Другой рукой он держал зажигалку — обычную, пластиковую.
И вот мы, втроём, стоим перед закрытой дверью лимузина, и дымим, как паровозы. Терпкий тяжелый дым не улетает прочь. Он оседает к земле и стелится по площади, как сизый туман.
Я беру пример с Фудзи: набираю полную грудь дыма, жду пару секунд, а потом выпускаю его через ноздри.
Голова становится лёгкой, словно череп заполнен тополиным пухом. По конечностям растекается тепло, в животе образуется пухлый ком ваты.
Ловлю себя на том, что губы непроизвольно разъезжаются в глупой ухмылке. Смотрю на стайку воробьёв, дерущихся из-за хлебных крошек на тротуаре. Из соседней подворотни за воробьями наблюдает кошка. Худющая, с громадными рваными ушами и жгучим от голода взглядом.
Я начинаю хихикать.
Ведь это мы, — приходит в голову такая очевидная, острая, как скальпель, мысль. — Мы — вот эти пичуги. Чирикаем, топорщим пёрышки, вырываем друг у друга крошки, и не подозреваем о том, что смерть — рядом. Наблюдает за нами из-за угла. Выжидает момент, чтобы ударить.
И этот момент близок. Очень близок.
Дверца лимузина приоткрылась и Салтыкова сказала:
— Занимайте места, пожалуйста.
Мы подчинились.
Майор обогнул длинный, как корабль, автомобиль и занял своё место за рулём. Двое солдат с автоматами пошли прочь. Словно получили задание.
Похоже, госпожа секретарь общалась с военными каким-то своим, тайным способом. Через ИСК-ИНов, например.
— Нам предстоит операция по освобождению заложников, — объявила госпожа секретарь. — Один из «мальчиков» нашел лазейку в системе безопасности аквапарка и я изучила все данные, которые удалось достать. В помещении находится тридцать малышей от семи до двенадцати лет. Девять взрослых, работников аквапарка. Семеро из них работают аниматорами, двое — уборщики. Связи пока установить не удалось — у всех забрали телефоны, аварийные стационарные аппараты отключены. Дети пока ничего не подозревают: работников аквапарка, одного за другим, выманили из помещения и заперли. В их костюмах сейчас находятся захватчики.
— Это люди Бестужева? — спросила Любава.
— С высокой долей вероятности, — кивнула Салтыкова. — В том, как быстро, а главное, изобретательно действуют террористы, чувствуется рука Данилы Андреича.
— Шива среди них, — сказал я так уверенно, как только мог.
Нет причин сомневаться, — думал я про себя. — Я сделал всё правильно, я вычислил его логово. Теперь осталось поймать.
Если метасендер при нём — мы сразу отправимся на Ёшики, в Корпус. Шиву сунут в капсулу ожидания, а я наконец-то вернусь в свою синт-оболочку.
То, что это может произойти буквально через несколько часов, и возбуждало и внушало тревогу.
Я оставлю Тикю позади. Мир закроют, это направление законсервируют на неопределённый срок. С магией будет покончено. Так же, как с отношениями и связями, которые я успел здесь завести. Князю Соболеву предстоит обнять внука. Может, удастся подключить его Кладенцу — и тогда он сохранит здоровье.
Фудзи вернётся на Сикоку и продолжит гонять на байке по горным дорогам… Пока не сорвётся в пропасть, или до него не доберётся старший братец, в припадке подозрительности решивший покончить с потенциальным претендентом на трон.
Колян, Сакура, сэнсэй Сергей Ильич, мадам Салтыкова — все они исчезнут из моей жизни. А к ним вернётся принц Антоку — мечтатель и поэт. Парень, совершенно не приспособленный к жизни в этом мире.
— У меня вопрос, — прервала мои мысли госпожа секретарь. Я моргнул, отгоняя неважные и лишние в данный момент переживания, и внимательно посмотрел ей в глаза. — Сегодня утром я показала вам одно изображение, и вы подтвердили, что это, с высокой долей вероятности, Шива.