Короткая поездка на метро — я перепрыгнул турникет, как это делали другие подростки — и вот он, центр.
Тысячи деловых людей, служащих, студентов и туристов со всего мира. Бестужев выбрал отличное место.
Если бы я был коренным жителем Тикю, природным сэнсэем, — ни за что бы ни догадался, где искать.
Столь великолепной была россыпь огней Москва-сити, столь ослепительной для взора любого мага — и столь же привычной, что не могло возникнуть мысли, что за нею прячется что-то ещё.
Я оглядел высотки, одну за другой.
Нечто подобное я проделывал совсем недавно, около месяца назад, в городе Такамацу. Но сейчас понимал: между этими двумя городами, и этими двумя деловыми центрами, нет абсолютно ничего общего.
Впрочем, алгоритм оставался тем же: просканировать каждое здание, чтобы понять: находятся ли в нём источники невиданной, волшебной энергии, благодаря которой на Тикю появились маги.
Почему-то я знал, что у меня получится. Но не буду скрывать: план, в мельчайших деталях, я продумал, пока ехал в метро.
Теперь же, сев на лавочку и сделав вид, что любуюсь окрестностями, я снял свинцовый браслет и послал сигнал Кладенцу.
Я рассудил так: Артефакт скорее почувствует присутствие других Артефактов.
И был вознаграждён. Откликнувшись мгновенно, Кладенец выпустил тонкую ложноножку силы, протянув её от Каховки прямо ко мне.
Пришлось пойти на этот риск. В конце концов, Территория Москва-сити каждую секунду вспыхивала таким количеством обращений к Эфиру, что моя тоненькая ниточка вполне могла остаться незамеченной.
Но к сожалению, это мне ничего не дало. Обшарив всё пространство вокруг, прощупав, этаж за этажом, все высотки, я не нашел ничего.
Закралось горькое подозрение: Бестужев поместил Артефакты в ящик из свинца… Но подумав пару минут, я отбросил эту версию.
Он не увёз Артефакты из города. Подготавливая революцию, он рассчитывал воспользоваться всей мощью собранных Артефактов — а значит, они нужны ему в полной боевой готовности.
Источники где-то здесь. Просто нужно посмотреть на них под правильным углом.
Сидя на лавочке в парке, и глядя на близкие башни Москва-сити, я отбрасывал одну версию за другой. Артефакты безусловно здесь. В подвале, под какой-нибудь из сотен парковок, или же наверху — на площадке для вертолётов, в чьём-нибудь пентхаусе… Но они здесь. Я это знаю.
Кладенец их тоже чувствует, но почему-то не может найти…
Я прерывисто вздохнул. Артефакт — предмет неодушевлённый. Бесспорно, он обладает рядом чудесных качеств, но назвать его мыслящим, разумным существом нельзя.
Если бы только… Если бы только я мог…
Я вспомнил свою первую попытку проникнуть внутрь Артефакта, и пощечину, которую незамедлительно получил. Тогда я был не готов. И Кладенец тоже: слишком коротким было наше знакомство. Он просто не мог допустить чужака на свою территорию.
Но с тех пор много воды утекло. Я пробудил его к жизни после десяти лет сна, он не дал мне умереть от отравления свинцом… Мы с Кладенцом сроднились, стали одним целым. Что бы я ни делал — я постоянно чувствовал его Присутствие — кроме тех кратких моментов, когда надевал свинцовый браслет.
Может, пришло время попробовать ещё раз? После того, что мы пережили вместе, есть надежда, что Артефакт меня не оттолкнёт. Впустит внутрь себя, откроет свои тайны.
И я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что на этот раз отпор будет гораздо сильнее — если я что-то сделаю неправильно.
Но я столько рассуждал о риске… Значит, пора рискнуть и самому.
Закрыв глаза, я представил Кладенец, как мандалу из семи цветов. Мандала вращалась по часовой стрелке, а цвета в ней медленно перетекли один в другой.
Перед моим внутренним взором Артефакт Соболевых был похож на яркий леденец, радужный круг.
Подстроившись я принялся дышать в ритме движения цветов в мандале.
Затем, по моему мысленному сигналу, Кладенец выпустил толстые ложноножки, а я, вытянув руки, как бы «сплёл» их с этими ложноножками, соединил и срастил. Стал единым целым.
А потом… Потом я НЫРНУЛ в Кладенец.
На мгновение перед глазами мелькнула башня с её оранжереей — такой привычной и родной; мелькнули прудик и водопад, и зависшая над ними серебристая стрекоза… А потом я оказался в пустоте.
Но в пустоте многогранной: вокруг меня непрерывно двигались, складывались и расширялись огромные плоскости, создавая сложные геометрические фигуры.
А я обратился к Артефакту. Попросил его принять меня, мой разум. Попросил дать разрешение ненадолго — на один миг — стать им самим.