— Теперь все говорят, что младший брат — их Спаситель, — сказала Белый Лотос. Мы как раз выезжали на скоростную трассу: поднялись по невысокому грейдеру и влились в редкий поток машин. — Принц Фудзивара стал героем.
— Но я ничего не делал! — вскричал мой друг.
— Этого и не надо, — качнула подбородком Хякурэн. — В Ямато и так бродило достаточно слухов о том, что младший Фудзивара покинул дворец и живёт, как простой работяга. Потому что не хочет иметь ничего общего со своей двинутой семейкой…
— Оставалось лишь придать им подходящую окраску — и Спаситель готов, — добавил я.
— Но я не хочу! — вскричал Фудзи так, словно его прямо сейчас толкают к трону. — Я никогда не видел себя в роли правителя. У меня совсем другие интересы, и…
— Успокойся, — бросила через плечо Белый Лотос. — Это всего лишь народная молва.
— Всего лишь, — ядовито усмехнулся мой друг. — Разве ты не знаешь, что такая вот народная молва смывает целые династии.
— Как в тысяча шестьсот третьем году, когда сёгун Токугава сверг власть даймё при помощи огромной армии, набранной из крестьян? — спросил я. — Сибаритствующие аристократы задавили население непомерными налогами, и Токугаве было несложно создать армию из людей, оставшихся без крова…
— Ну вот, опять, — всплеснул руками Фудзи. — Чудовище моё, откуда такие познания?
Я пожал плечами. Просто не нашелся, что бы ответить.
— Это дар Тоётоми, — вдруг сказала Хякурэн.
— Дар? — взвился Фудзи. — Да он же чуть не убил Курои, огрев того по лбу крошечным шариком.
— Я уже говорила: он проделывал это много раз, и всегда очень успешно, — парировала Хякурэн. — Обычное заклинание Полной Памяти.
И тут до меня дошло.
— Я тогда сказал, что ничего не смыслю в истории Тикю, — медленно произнёс я. — И что меня это сильно угнетает. А он ответил: — это легко исправить…
— А тут как раз подвернулась эта жемчужина, — удовлетворённо кивнул Фудзи. — Как же было удержаться?
— Но я не чувствую себя… — я поводил пальцами в воздухе.
— Знания проснутся, — успокоила девушка. — Со временем. Постепенно.
Хорошо, если так. Понемногу, к месту — как раз тогда, когда это нужно… А вот что будет, если память мастера Никто обрушится на меня, как лавина?..
— Кстати, а куда мы едем? — спросил Фудзи. Вероятно, он уже смирился со своей новой ролью, и теперь улыбался, предвкушая, как будет потрошить меня на предмет знаний…
— Нужно как-то перебраться на Большой остров, — ответила Белый Лотос. — Остановимся в Осаке, и оттуда уже будем планировать освобождение Любавы, — она бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Надеюсь, вы не забыли, зачем мы здесь?
— Женившись на принцессе, Сётоку узаконит императорский титул, — сказал мой друг. — Вы поняли, да? Он УЖЕ зовёт себя Микадо… Но если у него не будет козыря против Святослава…
— Свят никогда не нападёт на Ямато, — не терпящим возражений тоном сказала Хякурэн. — Никаких больше прецедентов с применением оружия. Он сам так решил, — она бросила ещё один тревожный взгляд в зеркало и вдавила педаль газа в пол.
— За нами хвост? — наконец-то сообразил я.
— Сейчас узнаем, — Белый Лотос бросила машину в другой ряд, обгоняя длинномерную фуру. — Перестроилась снова, бросила ещё один взгляд в зеркало…
— Он никуда не делся, — я уже понял, кто её беспокоит: чёрный Лексус, у которого плохо работал правый подфарник…
— Насколько я помню, сейчас будет прямой участок дороги. Можно попробовать оторваться, — сказал Фудзи.
— Не на этой машине, — качнула головой Белый Лотос. — К тому же, здесь всё равно некуда деться: с одной стороны море, с другой — горы.
— Можно попробовать затеряться в лесах, — сказал я, но сам сразу понял, что сморозил глупость.
— Сикоку — очень маленький остров, — подтвердила мои мысли Хякурэн. — Это ведь не Чин, и не Сибирь… Сётоку натравит на нас десяток сэнсэев-ищеек, и схватит через несколько часов.
— К тому же, не хотелось бы повторения трагедии в Нагасаки, — сказал Фудзи. — Если он начнёт убивать народ направо и налево, я сам ему сдамся.
— Всё гораздо хуже, — заметила Хякурэн, снова бросая машину в левый ряд. — Наши поиски — лишь повод. Ты сам сказал, что власть для Сётоку — это просто способ удовлетворить свою любовь к репрессиям.
— Пожалуйста, не говори больше слова "любовь" и "репрессии" в одном предложении, — попросил Фудзи. — Как-то это совсем неправильно.
— Извини, — Белый Лотос выжимала из бедной Хонды всё, что та могла дать. Но это не помогало. — Вот прямо сейчас мне некогда заниматься подбором слов…
— Слушай, а может, поступим, как с Кобаяши Мару? — оживился я. — Придадим ускорение двигателю, использовав Эфир?