Один раз мне показалось, что я вновь вижу огоньки зелёных глаз. Но я не стал останавливаться. Послание получено. Теперь нужно действовать.
Мне было легко и свободно, когда я оказался на берегу, на тонкой кромке прибоя. Он с неожиданной яростью бился в прибрежные скалы, обдавая меня холодными брызгами.
Я не стал уклоняться от этих брызг. Напротив: подставил им лицо, и стал смотреть на далёкий горизонт, туда, где перед моим внутренним зрением представала столица. Со своими улицами, площадями, громадным комплексом дворца, окруженным высокой, увитой плющом оградой, сверкающим на солнце нежно-зелёными выгнутыми крышами. С его внутренними двориками — чудом дизайнерского искусства. С красным клёном в одном из них, тихо роняющим алые листья в пруд. Листья, как лёгкие лодки, плыли по чёрной воде к ногам печальной девушки, что сидела на берегу.
Я видел её, как наяву.
Любава сидела одна, в тесном, окруженном со всех сторон каменной стеной дворике. Но удерживали её не стены. На тонких запястьях девушки я увидел тусклые браслеты — могу поклясться, что были они из свинца… А на ноге переливался совсем другой браслет: чёрный, пластиковый. Такие надевают преступникам, чтобы те не покидали границ заданной территории.
Одета она была просто: в домашнюю юкату зелено-золотого оттенка, и гольфы с жесткой резиновой подошвой и отдельным большим пальцем. Волосы расчёсаны на прямой пробор и шелковым плащом покрывают спину. Одна прядь свесилась на лицо, и Любава бездумно поправила её рукой…
Я ни разу не видел её такой беззащитной. Даже в фургоне Бестужева, прикованная наручниками к металлической стойке, она не выглядела такой потерянной и несчастной. Смирившейся.
Сердце сжалось. Они сломали её! Подвергли пыткам, напугали — так, что девчонка не может даже дышать…
Но потом я моргнул раз, другой, стряхивая с ресниц солёные капли — пока стоял, прибой промочил меня насквозь. Сделал глубокий вдох…
Любава нуждается в помощи. Нуждается во мне. А значит, я должен спешить.
По воде я никогда не бегал. Да и не думал, что такое возможно. И всё-таки попробовал заклинание Лёгкого тела. Получилось.
Вода была более податливой, чем даже ветки деревьев, и приходилось следить, чтобы не окунуться целиком, но всё же я сумел добраться до ближнего островка. Его облюбовали птицы. Чайки, поморники, какие-то мелкие, но очень крикливые серые птички… Устроившись на ночлег среди камней, они подняли страшный гвалт, когда почуяли на своей территории чужака.
Вокруг меня взметнулся вихрь из крыльев, душного птичьего запаха и пуха. Что-то капнуло на плечо, промочив рубашку насквозь. Потом — на макушку, на спину…
Я бежал, не помня себя — по воде, погружаясь в волны по щиколотку, лишь бы подальше от этого шумного крылатого племени. До следующего островка было не слишком далеко, и судя по всему, он был пуст — просто гладкая скала над поверхностью воды. Но я благоразумно не стал подниматься на её вершину. Перевёл дух у кромки прибоя, смыл с себя птичьи художества, перевёл дыхание, и полетел дальше.
Если бы мне, ещё полгода назад сказали, что я буду прыгать по волнам, как какой-нибудь пророк из древних мифов… Я бы рассмеялся рассказчику в лицо.
Это возможно, разве что, в виртуальном симуляторе. У нас, на Ёшики — очень распространённый вид отдыха. Многие заводят постоянные аватары, и большую часть суток не выходят из капсул.
Но если бы они смогли хоть на час попасть сюда, почувствовать, что такое быть настоящим магом…
Может, поэтому Корпус и закрыл доступ к Тикю, — внезапная мысль показалась не лишенной логики. Сколько в Древе Миров найдётся людей, мечтающих о могуществе?..
Не знаю, почему эта мысль показалась мне такой настораживающей. На первый взгляд, всё было наоборот: можно организовать процветающий туристический маршрут, грести деньги лопатой — ведь дальше Тикю магия не уйдёт…
Надо будет обдумать это на досуге.
Уже брезжил рассвет, когда я ступил на последний островок, отделяющий меня от Осаки. Мост Акаси Кайкё в утреннем тумане казался призрачной цепочкой огней, протянувшейся над проливом. Я не рискнул двигаться по мосту: там множество камер, и ищейки Сётоку не упустят случая изловить одного из самых опасных преступником современности.
Эта мысль вызвала невольную улыбку. Теперь я могу прочувствовать на собственном опыте, каково это: быть профессиональным охотником, а потом, вдруг, сделаться дичью.
Осака… я оглядел пологий, уходящий в воду пляж, и сразу — поднимающиеся прямо из песка высотные дома, с разноцветными балконами, с треплющимся кое-где на верёвках бельём.