Но что я вижу собственными глазами? Охранники, сделав небрежный обход, накачиваются спиртным. Пленница спокойно расхаживает, где ей вздумается. Чиновники спят на посту…
— Спит?
— Господину Окигаве уже девяносто шесть лет, — отмахнулась Любава. — Он — один из старейших чиновников дворца. На самом деле, Сётоку отдаст правую руку, чтобы заменить этого архаичного старца на свою марионетку. Но пока Окигава, как Хранитель, не вручит ему Большую Императорскую Печать — принц не может нанять даже чистильщика обуви.
— Но он вешает людей!
— Да, но ведь мертвецам не нужно платить зарплату.
Государственный аппарат. Вот что Любава хотела сказать. Чистильщику обуви, если его наймут во дворец — нужно будет где-то жить. Получать довольствие. Зарплату. Для всего этого нужна уйма документов. А без Печати ни одна подпись не будет действительной.
Хранители! Благословенна будь бюрократия…
— Но зачем тебе понадобилась форма охранника? И как ты собиралась получить её, не будучи вооруженной?
— Затем, что я всё-таки пленница, — запальчиво ответила Любава. — И просто не могу подойти к Окигаве вот так, запросто…
— Но не проще ли было стянуть одежду горничной? Переодеться служанкой — ведь кто-то же приносит хранителю чай?
И тут я увидел, что такое настоящая ярость.
— То есть, ты хочешь сказать, что я недостойна носить форму?
Я открыл рот.
— Что не гожусь ни на что, кроме как подавать чай?..
Я закрыл рот.
— По-твоему выходит, что женщина недостойна надеть мужскую одежду даже для спасения своей жизни?
— Я всего лишь хотел указать, что прикинувшись служанкой, было бы гораздо проще стырить ключи… — yя немного повысил голос, чтобы не дать ей вставить хоть слово. — Ты сама говорила, что Хранитель — глубокий старик. Наверняка он слеп, как крот, и не отличит одну фигуру в юбке от другой. Но охранник — это ведь другое дело. Зачем ему подходить к Хранителю?.. К тому же, если ты вырубишь целое подразделение охранников — это очень быстро заметят. И самое главное: мне очень интересно, как ты это сделаешь, будучи безоружной, — и я посмотрел на девушку вопросительно и требовательно.
Главное, не дать ей опомниться. Не дать снова перейти в наступление.
— Ну… Я хотела воспользоваться своими женскими чарами.
Я моргнул. То есть, всё дело в том, КТО об этом говорит. Ла-а-адно…
— Давай так, — я подвёл её к двери и вложил в руку игольник со снотворным. — Вот этим ты вырубишь охрану. Я тем временем поищу какие-нибудь женские вещи. Кажется, в соседних комнатах должны быть сундуки с какими-нибудь тряпками. Потом мы встретимся у входа, Я переоденусь служанкой, а ТЫ отведёшь меня к Хранителю.
Лицо Любавы выразило глубочайшее недоверие к моему плану.
— Ну что ещё?..
— Не думаю, что у тебя получится сыграть женщину.
Я закатил глаза. Но только мысленно: не дай Хранители, заметит. В этом случае мы будем препираться до тех пор, пока крыша дворца не рухнет нам на головы.
Как я жалел, что привёл её в чувство, а не сбросил прямо в подземелье, по стёршимся каменным ступенькам. Голова-ноги, голова-ноги…
— Хорошо, — я послушно и преданно кивнул. — Что предлагаешь ТЫ?
— Сам усыпляй охранников, — она вернула игольник. — А я найду, во что переодеться и притворюсь служанкой.
И всё-таки идея насчёт формы была здравой. Так что, аккуратно всадив по стрелке в основание черепа всем четверым охранникам, я стащил штаны, ботинки и форменную куртку с того, что наиболее подходил к моим габаритам. В довершение надел кепку с квадратной тульей и коротким козырьком.
Взял автомат, электрошокер, тепловизор и сканер — всё, что полагалось хорошо экипированному охраннику.
Хорошо, что это не был хатамото — кадровый гвардеец императорского дворца. Тогда бы мне пришлось надеть деревянные лаковые доспехи, рогатый шлем и тяжелые сапоги с окованными сталью носками.
Когда мы встретились у входа, Любава фыркнула. Но в глазах её я всё же увидел тень одобрения. Сама девушка преобразилась неузнаваемо: простая юката и короткие, до колен, штаны из тёмно-синей саржи делали её фигуру стройнее и выше. Свои огненные волосы она спрятала под парик — простой чёрный бункин из дешевой пакли. Такие как раз и носили служанки в богатых домах.
Миновать в таком виде несколько двориков было делом пяти минут: мы договорились, что Любава пойдёт впереди, а я буду её сопровождать. В руках девушки был тяжелый деревянный поднос, на котором стояли глиняный чайник и несколько круглых чашечек — всё это было позаимствовано в комнате охранников.