Конечно, можно было бы и одного Градовского туда отправить, чтобы самому не спускаться, но я уверен, что так не сработает. Как объяснить Петру Карловичу, какое именно помещение ему нужно? Попытаться описать дверь? Дохлый номер… Призрак все время входит не в те двери, в которые нужно… Тем более, что там этих дверей, как на собаке блох…
Но этот вопрос был решаем. Повторно к Островской я обращаться не хотел, так как тогда она точно начнет задавать ненужные вопросы. Гораздо проще было попросить того же Щекина выписать мне пропуск туда.
Компонент любит, когда я ума-разума набираюсь, вот и скажу, что хочу какую-нибудь пыльную книгу почитать. Только нужно будет выяснить, что там такого интересного может быть, чего нет в нашей школьной библиотеке…
— Почему бы тебе не сказать ему, что хочешь узнать побольше о всяких странных растениях, типа цветка-клоуна? — спросил Дориан в тот момент, когда я размышлял об этом. — По-моему, это должно сработать после знакомства с Плюмумом.
Мысль была отличная! Она и сработала! На следующий день после уроков я отправился на очередной сбор «Арканума», дождался пока все ребята разойдутся и заговорил об этом с Борисом Алексеевичем.
Узнав суть вопроса, Щекин даже заулыбался. Подобрел настолько, что не только выписал мне пропуск в архив, но и предложил наведываться к нему в оранжерею, чтобы перекинуться с цветком-клоуном парой слов. Само собой я ему пообещал, что так и будет. Возможно, даже и в самом деле зайду пару раз. Надо же как-то подтверждать интерес к растениям из Южной Америки.
Раздобыв пропуск, поначалу я хотел не откладывать визит в архив надолго и отправиться туда на следующий день. Сразу, как только Бобоедов закончит со мной очередное занятие. Однако этот поход пришлось перенести. Занятие выдалось таким, что тащиться после него еще и в архив, было выше моих сил.
Кузьма Семенович уже практически не решал со мной задачки, как делал это раньше. Забрал у меня монеты и не пытал всякими мозголомными ребусами. Незадолго до начала каникул мы разучили новое ментальное заклинание — Импульс. Бобоедов решил, что нам уже пора не только уметь защищаться, но и пытаться атаковать самим.
В теории, имея соответствующий Дар или очень большую склонность к ментальным заклинаниям, можно было не только пробить чей-нибудь Барьер, но впоследствии даже выяснить мысли. Если верить преподавателю, то менталисты-вундеркинды владели Импульсом настолько, что могли войти в сознание незаметно.
Я, конечно, не очень в это верил. По крайней мере, со мной ничего подобного ни разу не происходило. Не знаю, насколько силен в ментальной магии тот же Шмаков, но я почувстовал, когда он попытался покопаться у меня в голове.
Однако Бобоедов и не ждал от нас гениальных прорывов в виде чтения мыслей друг друга на уроках. Кузьма Семенович хотел добиться хотя бы того, чтобы мы начали правильно применять Импульс, а это было непросто. По крайней мере, большей части нашего класса.
У меня получилось на втором уроке. Пока Бобоедов запрещал нам работать с кем-то кроме него, поэтому весь класс по очереди пытался устроить преподавателю мозговой удар. Вот только практически ни у кого не выходило…
Наша бедная староста Верка Каблукова даже вспотела от натуги, пока пыталась хоть что-то сделать Бобоедову, но все было без толку. Он со скучающим видом смотрел, как бедняжка покрывается багровыми пятнами, и время от времени зевал.
Хотя были и такие, кому удалось нащупать выставленный Кузьмой Семеновичем Барьер и упереться в него как в стену. Счастливчиков было немного, но я оказался в их числе. К моему огорчению, Мишка Шуйский тоже. Когда преподаватель похвалил его, он шел на свое место с таким видом, как будто только что совершил какой-то подвиг… Тоже мне, Геракл хренов…
Урок за уроком, индивидуальное занятие за занятием, и мой Импульс становился все лучше и лучше. Пробить Барьер Бобоедова у меня пока не получалось, однако теперь с каждым разом я упирался в защиту Кузьмы Семеновича все быстрее. В конце концов настал момент, когда он меня похвалил.
— Грубо работаешь, Темников, — сказал он, затем почесал свою лысину и уставился на меня глазами-горошинами, которые чуть ли не выпадали из его глазниц. — Но в общем неплохо. Мысли читать не научишься, но драться я тебя научу.