— По делу, — не стал я тянуть с долгими вступлениями и сразу перешел к сути. — Костя, у меня есть информация, что у тебя проблемы. Причем довольно серьезные. Я звоню, чтобы предложить свою помощь, если что-то в моих силах. Нарышкину я тоже обязательно скажу об этом, просто сейчас не дозвонился до него, поэтому и звоню тебе сам.
После моих слов повисла долгая пауза. Честно говоря, я немного опасался, что граф не захочет со мной разговаривать. Отключится или просто скажет, что это не мое дело. Именно поэтому я сразу же его предупредил, что Лешка об этом тоже узнает, как только выйдет на связь. Может быть, это и сыграло свою роль, потому что Собакин спросил:
— Макс… С чего ты взял, что у меня проблемы?
— Сорока на хвосте принесла. Ты же знаешь, что у меня с кукухой не лады, так что можешь думать, что иногда меня посещают вещие видения, — сказал я. — Мне привиделось будто ты разговаривал сегодня по телефону и пригрозил кого-то прикончить. Теперь вот не знаю, что мне делать с этой информацией.
Говорить про Лазареву я ему не стал. Ни к чему. Если он решился попросить у нее денег взаймы, значит отношения между ними хорошие, но это их дело. Я не хотел, чтобы он знал, насколько может довериться мне Полина, если рассказывает об этом. Это наши с ней личные дела.
— Ну ты даешь, Темников… Такое впечатление, что у тебя и правда временами третий глаз открывается… Где бы себе такую сороку раздобыть? — с грустью в голосе спросил он.
— Такая только в одном экземпляре, — ответил я, глядя на Градовского, который ругался с Ибрагимом. — Отдать не могу, сам понимаешь. Ладно, шутки в сторону. Расскажешь или будешь звонка Нарышкина ждать?
— Да что там рассказывать, Макс… — вздохнул он. — Встрял в одну нехорошую историю… В общем, это не телефонный разговор. Хочешь, давайте завтра встретимся, поговорим. От вас с княжичем мне скрывать нечего.
После его ответа я сразу же немного расслабился. Если Костя сам предлагает поговорить завтра, значит, как минимум, один день его проблема терпит. Это уже хорошо.
— Тогда завтра вечером. Раньше никак не могу, — сказал я. — Надеюсь, до этого времени ничего страшного не случится? Я в том смысле, ты не успеешь кого-нибудь прикончить?
— Очень смешно… — мрачно ответил он. — Ладно, пока, Макс. Спасибо тебе за звонок…
Я хотел ответить ему, что пока благодарить меня не за что, но он сразу же отключился. Ну что же, хорошо, что я решил ему позвонить. По крайней мере, не буду мучить себя догадками. Тем более, что завтра мне будет совсем не до этого.
— Какие-то проблемы, Максим Александрович? — прогудел с переднего сидения Ибрагим.
Судя по всему, несмотря на оживленную ругань с Петром Карловичем, он прекрасно слышал мой разговор с Собакиным. Да, в этом плане Градовскому до него еще очень далеко. Хотя у обоих есть свои прелести. Вот как бы я узнал о Косте, если бы любопытный призрак не решил прошвырнуться по общаге? Например, Турок такими вещами никогда не занимался.
— Нет, все нормально, Ибрагим, — ответил я ему. — Так, мелочи жизни. Я скажу, если что.
— Угу… — прогудел он и вернулся к Градовскому.
Ну а сюрприз для родителей удался на славу. Правда приехал я слишком поздно, поэтому понял, что с ужином я все-таки пролетаю. Однако выход я нашел. По пути домой заехал за тортиком, рассудив, что ужин-ужином, а для попить чаю на ночь время всегда найдется.
Отец с матерью были очень рады меня видеть, а я получал удовольствие глядя на них. Что может быть лучше, когда дома все в полном порядке?
Родители для приличия задали несколько вопросов насчет того, как у меня обстоят дела в школе, после чего перешли к главному вопросу — о причине моего приезда. Явно ведь прикатил не из-за того, что соскучился по ним до невозможности. Тем более, что скоро Новогодние праздники и Императорский бал, а значит я в любом случае оказался бы дома.
За прошедшее время многое изменилось, поэтому я стал рассказывать родителям гораздо больше, чем раньше. Мы стали как-то ближе, а вместе с этим и выросло мое доверие к ним, которое в какой-то момент ослабло.
Я вообще заметил, что когда начинаешь находить общий язык с родителями, то все довольно быстро идет на лад. Как-то все само собой восстанавливается. Правда, в свое время я понял, что это правило одинаково работает в обе стороны. Когда мы перестаем понимать друг друга, все так же стремительно разрушается… Даже слишком быстро, я бы сказал…
Поэтому я не стал придумывать всякие небылицы, а рассказал все как есть, без утайки. Не стал скрывать и предмет предполагаемого разговора с Романовым. К этому времени мать уже знала об эликсире, так как курс лечения уже закончился, и мы решили, что отец может обо всем ей рассказать.