Не могу понять почему, но мне очень тяжело давалась эта дисциплина. Формулы заклинаний упорно не хотели задерживаться в моей голове, а те, что все-таки удалось запомнить, все равно работали очень слабо. До этого такие проблемы были у меня разве что в целительстве. Даже зубрежка не помогала.
Вся надежда у меня была на Рахманинова, однако после разговора с ним выяснилось, что особо помочь он мне не может. Критических ошибок у меня не было, а чем еще помочь? Не сможет же он мне формулы в голову палкой вколотить. Только самому учить оставалось, других вариантов у меня не было.
Я общался с Громовым на этот счет, и он сказал лишь, что такое бывает. Вполне нормально, что некоторые дисциплины ученикам давались с трудом, а то и вовсе никак. Нельзя же быть специалистом во всех областях. Это меня одновременно и успокаивало, и раздражало.
Ладно еще целительство… С ним все понятно… Как и с теорией предсказаний… Эти предметы не давались многим ребятам в нашем классе. Но с магией крови проблемы были только у меня. Зараза такая…
За экзамен я, по большому счету, не очень переживал. Даже если забуду что-нибудь, Градовский мне подскажет. У него очень хорошо получается чертить своей головой формулы.
Правда придется выслушивать насмешки Золотова, что мои формула правильные, только ни черта не работают… Но тут уж ничего не поделать… По крайней мере, средний бал заработаю, а в моем случае это уже неплохо.
Зато каникулы раньше начнутся, а это значит, что я могу успеть до Нового Года сходить на охоту вместе с Ибрагимом. Учитывая, как нас заваливает снегом, самое время наведаться на Чарозеро и побеседовать с пятнистым кашалотом.
Кстати, еще же Щекину нужно персональный экзамен сдать. Он мне пообещал глаз бури если, я до Нового Года выучу книгу, которую он мне дал. Вот с ней-то как раз у меня никаких проблем не возникло. Я все легко запоминал с первого раза. Вот бы так было с магией крови… Эх…
До конца года всем ученикам отменили индивидуальные занятия, однако народа после этого в школьном парке по вечерам не прибавилось. Даже наоборот. Вообще практически никого не видно. Только первокурсники бегают, у которых пока еще и предметов-то сложных нет.
Я был одним из немногих, кто шагал по школьному парку в этот вечер вторника по направлению к мастерской Островской. Сегодня у меня важное дело — буду создавать свой первый артефакт-сосуд.
К этому вопросу я подошел ответственно и хорошенько поработал над книгой, которую дала мне Виктория Артемовна. Я был практически уверен в том, что все у меня получится, но все равно немного волновался. Все-таки в дело пойдут осколки моего честно заработанного фиолетового магического кристалла. Не хотелось, чтобы они пропали зря. Да и чего уж тут хорохориться… Сложное дело мне предстоит…
В мастерской Виктории Артемовны сегодня непривычно пахло шоколадом. Причем горячим шоколадом! Я вдохнул приятный аромат и подумал, что чашечка шоколада в такую холодную погоду будет в самый раз. Тем более, перед таким ритуалом. Да и поговорить нам с ней нужно.
— Привет, Максим, — улыбнулась наставница и показала на свой стол, на котором стоял железный кофейник и пара чашек. — Выпьешь шоколада? Я только что сварила.
— Здравствуйте, Виктория Артемовна, — поприветствовал я ее и посмотрел по сторонам. Похоже мы с ней были одни. — Конечно выпью, когда я от него отказывался?
Пока я раздевался, она наполнила мою чашку. Судя по ее лицу, настроение у нее было хорошим, и это меня радовало. Я опасался, что она начнет меня отчитывать за то, что я все-таки полез в секретный отдел. Насколько я понял, она этого делать не собиралась.
— Должна признаться, что я удивлена твоим поступком. Ты рисковый парень, Темников, — начала она разговор и поставила передо мной чашку с шоколадом. — Честно говоря, не ожидала от тебя такого. До последнего думала, что ты не станешь рисковать своим местом в школе из-за какой-то книги, да еще не зная ее содержания. Не зря говорят, что ты немного странный. Теперь я тоже так думаю.
— Это ведь не просто книга, — пожал я плечами, вспомнив, где именно ее добыл. — Все-таки дневник Грача-невидимки. Думаю, что там много чего интересного.
Я не просто так думал, а был практически абсолютно в этом уверен. Достаточно было вспомнить глаза Лазаревой, когда мы с ней говорили об этом. Ее прямо разбирало от желания разгадать тайну этого дневника. По правде говоря, я тоже сгорал от любопытства.
— Когда я узнала, что кто-то пробрался в секретный отдел, то сразу и не подумала, что это можешь быть ты, — покачала головой Островская. — Думала и правда что-то случилось, пока не вспомнила о тебе. С того момента, когда мы с тобой разговаривали об этом, столько времени прошло.