Один раз я все-таки попросил помощи у Виктории Артемовны, которая все это время наблюдала за мной с очень серьезным видом. Уверен, что следила практически за каждым моим действием, чтобы в нужный момент подсказать мне.
Я не спешил, так как и сам отлично понимал, что ритуальный узор — штука коварная. Одна неправильная линия и ничего не получится. Все придется начинать сначала. Так что лучше уж делать это медленно, чем потом переделывать.
Наконец все было готово и пришел черед финальных слов ритуала. По правде говоря, в данном случае более подходящим было бы выражение очень длинный и сложный стих, чем просто «слова». Хорошо еще, что их не нужно было произносить на особый манер, а достаточно было просто произнести.
К тому моменту, когда я произносил последнее слово, мое сердце уже выпрыгивало из груди от волнения. Вот-вот наступит тот самый решающий момент и если я где-то схалтурил, то ничего не произойдет.
Я закончил и в ритуальном зале стало тихо. Было настолько тихо, что мне даже показалось, будто я слышу шум ветра где-то там наверху. Зависший над центром узора Градовский повернулся было ко мне и открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Очень правильно сделал, между прочим.
Сколько времени длилась тишина? Секунду? Десять? А может быть больше? Лично мне показалось, что прошло не меньше минуты, прежде чем линии на полу начали светиться и узоры пришли в движение. Мы с Островской одновременно облегченно вздохнули и стали наблюдать за происходящим.
Посмотреть было на что. Свет становился все ярче и ярче. Узоры вращались с разной скоростью, причем в противоположные стороны, отчего вся эта картина выглядела еще эффектнее. Казалось, еще немного, и в центре ритуального узора откроется портал в какое-нибудь неизвестное измерение.
Никакого портала, ясное дело, не открылось, свет узора стал тускнеть, а движение кругов постепенно замедлялось. Вдруг прямо на моих глазах начало происходить такое, отчего у меня рот раскрылся сам по себе от удивления. Я видел много всяких необычных штук в своей жизни, но это на самом деле впечатляло.
Осколок магического кристалла вдруг вспыхнул, а затем рассыпался на мелкие горящие искры. В то же время серебряный браслет тоже начал менять цвет. Он как будто накалялся. Когда он раскалился до передела и стал практически белого цвета, осколки кристалла медленно поползли к нему. Такое ощущение, что браслет на время стал магнитом для них.
Одна за другой они становились к нему все ближе, а затем браслет просто стал впитывать их в себя. Все это сопровождалось яркими вспышками и странным негромким гулом. Как будто где-то рядом воет ветер.
Я настолько увлекся этим необычным зрелищем, что, когда браслет впитал в себя последний осколок, чуть не забыл о том, что именно сейчас самое время запечатать его руническим клеймом.
К этому времени узор почти потух. Я осторожно шагнул в него и почувствовал жар пола под ногой. Пара шагов, и я был возле своего браслета. Оставался последний штрих — с помощью ритуального ножа начертить нужную руну вокруг артефакта.
После того, как я провел последнюю линию рунического клейма, узор потух полностью. Лишь только браслет поблескивал на темно-сером полу. Мой новый артефакт с постоянно действующим заклинанием Смертельной Тени!
Я поднял с пола еще теплый браслет и стал пристально его рассматривать. Он поменял цвет и стал другим. Теперь серебро было покрыто паутинкой тонких фиолетовых линий. В точности такого же цвета, как и осколок кристалла, который браслет поглотил.
— Нравится? — спросила меня Островская.
— Очень… — честно признался я, не скрывая улыбки.
По правде говоря, меня так и распирало от гордости. Теперь я не просто темный маг, а Макс — артефактор! Причем очень крутой артефактор!
— Я бы так не сказал… — как бы между прочим заметил Дориан. — Так… Разве что продвинутый любитель, не более того…
— Ну что ты за вредный тип, Мор? Вообще-то, мог бы хоть раз и порадоваться за меня, — ответил я ему, продолжая пялиться на браслет. — Вечно все испортишь. Лучше бы название для нового артефакта придумал.
— Не переживай, мой мальчик, за меня Градовский осыплет тебя комплиментами, — хмыкнул мой друг. — Как только поймет, что уже можно не бояться твоей угрозы, то ты узнаешь, что, возможно, ты даже лучший артефактор из всех, которых Петр Карлович повидал за свою жизнь. Кстати, и название подкинет подходящее. Что-то вроде Монументальный Браслет Смертельной Скорби.
— Ты большой молодец, Темников! — похвалила меня за него Виктория Артемовна. — Для третьекурсника, который не учится в стальном классе, это очень хороший результат. Можешь мне поверить, я знаю о чем говорю.