— Как угодно, — сказал дворецкий, затем помог нам раздеться и ушел, а мы тем временем прошли в столовую.
Кроме Шмакова в комнате больше никого не было. После слов Платона о том, что черный маг уже дважды позавтракал, я не ожидал увидеть на столе кроме чашки кофе еще тарелки — с сушками и пряниками. Посмотрев на нас, Афанасий Степанович покачал головой и нахмурился.
— Ну наконец-то, Василий Юрьевич, — сказал он и поправил перчатку сначала на правой руке, а затем на левой. — Я уже думал, вы совсем не приедете.
— Хотел улизнуть от работы? — подмигнул ему Голицын, усаживаясь за стол. — Не выйдет. Кстати, Платон сказал, что ты времени напрасно не терял. Уже несколько раз позавтракать успел, пока нас ждал.
— Это у меня нервное, — ответил Шмаков и посмотрел на меня своими багровыми глазами. — Я когда волнуюсь, всегда есть хочу.
В подтверждение своих слов демонолог хрустнул сушкой и запил ее маленьким глотком кофе.
— Привет, Темников, — поздоровался он со мной, но руки, ожидаемо, не протянул. — Рассказывай, что случилось. Только без лишних подробностей. Если потребуется, я сам спрошу, что мне нужно.
Я понятия не имел, что имел в виду Шмаков под лишними подробностями, поэтому просто начал рассказывать о случившемся с того момента, как я почувствовал тепло от Темного Савана. Все это время Афанасий Степанович меня внимательно слушал и хрустел сушками.
— Это все? — спросил он, после того как я закончил.
— Да вроде бы… — ответил я, не зная, что можно добавить после моих слов о том, что я прикончил демона, и от него ничего не осталось.
— Никаких видений и голосов в голове не слышал? — уточнил он. — Напряги память. Может быть, с тобой кто-то пытался разговаривать. Знакомился или о чем-то просил.
— Да нет, с чего бы ему со мной знакомиться? — удивленно спросил я, вспоминая неприятную встречу с демоном. — Мне казалось, у этого парня были совсем другие цели. Знакомиться со мной он точно не собирался. Или просто выбрал для этого своеобразный демонический метод, которого я не понял.
— Смешно, — кивнул Шмаков, однако почему-то не улыбнулся. — Будем считать, что с памятью у тебя полный порядок, и все было именно так, как ты рассказал…
Он посмотрел на Дракона, затем на недоеденную сушку в своей правой руке и бросил ее обратно в тарелку.
— Ну что, Василий Юрьевич, значит будем действовать по прежней схеме, — сказал демонолог. — Если парень говорит, что никаких голосов он не слышал, значит все не так плохо, как я думал.
— Это хорошие новости, Афанасий, — в голосе главы тайной канцелярии я услышал облегчение. — Я уж думал, ты меня, как обычно, огорошишь какой-нибудь гадостью, как ты любишь.
— Как ты хотел? Работа у меня такая, — хмыкнул Шмаков и посмотрел на меня. — Я знаю, тебе это не очень нравится, Максим, но мне нужно послать тебе один мыслеобраз. Извини…
— Давайте, — разрешил я, понимая, что без этого никак не обойтись.
Спустя пару секунд я увидел демона, который был очень похож на того, который испортил мне вечер после бала. Похож… Но этот был чуть-чуть не такой.
— Афанасий Степанович, мне кажется, мой гость был с огромной головой и крылья у него были побольше, — сказал я, увидев демона. — И мой был без рогов.
— Да ну? — удивленно воскликнул Шмаков и почесал подбородок. — Тогда это немного меняет дело. Но не слишком сильно.
В этот момент в комнату вошел Платон и перед нами появились тарелки с блинами, а к ним варенье, мед и сгущенное молоко.
— Вы просили легкий завтрак, господа. Надеюсь, блинчики будут не слишком тяжелыми для вас? — спросил дворецкий, расставляя тарелки. — Я подумал, что в это морозное утро горячие блины будут в самый раз.
— Отлично! — сказал Голицын и потер ладони. — Я прямо о них и мечтал!
Надо же, а Платон, оказывается, умеет улыбаться. С довольным видом он спросил у нас, нужно ли что-то еще, и получив ответ, вышел из столовой.
Мы с Драконом с удовольствием лопали блины, которые оказались просто удивительно вкусными. Тоненькие, с сумасшедшим ароматом свежего сливочного масла… Объедение просто! Только ради одного этого завтрака стоило оказаться здесь в это утро. На какое-то время я даже забыл о мрачных предсказаниях Градовского и с удовольствием трескал блины.
Остановился я лишь после седьмого, и все это время Шмаков не сводил с меня тяжелого взгляда своих багровых глаз. Жаль, что Градовский разбирается лишь в предсказаниях и ничего не смыслит в чтении чужих мыслей. Хотел бы я знать, о чем демонолог думал все это время.