Дождавшись, когда мы покончим с завтраком, Афанасий Степанович хрустнул пальцами и встал из-за стола.
— Пора начинать, — сказал он, затем внезапно наклонился в мою сторону и прищурился. — Сегодня будет немного опаснее, чем в прошлый раз, Темников. Чтобы не случилось, не вздумай переходить сквозь магический барьер, как бы сильно тебе этого не захотелось. Кстати, снимать Темный Саван необязательно, в нашем случае это не потребуется. Я передам демону твой образ, так что видеть тебя ему не нужно.
Интересно… В прошлый раз, когда Голицын велел мне снять оберег, он сказал мне, что демонологу не стоит знать, что у меня есть такой артефакт, а сегодня Афанасий Степанович сам говорит мне об этом. Что такого произошло, если глава тайной канцелярии изменил свое мнение и рассказал о моем Темном Саване? Очередной вопрос, на который я вряд ли получу ответ…
— Опаснее? — нахмурился Голицын, тоже поднимаясь со стула. — Ты же сказал, что будем действовать как в прошлый раз? По-моему, тогда все обошлось более-менее спокойно.
Шмаков ему не ответил. Платон помог нам одеться, мы вышли на приятный морозный воздух и гуськом пошли к Арочному Залу. Лишь через пару минут демонолог решил продолжить разговор и ответить на вопрос Дракона.
— Тогда был один демон, сегодня будет другой, — сказал он. — Одна из самых главных проблем с демонами — нельзя все время призывать одного и того же. Так не работает, Василий Юрьевич. Поэтому ты тоже присматривай за мальчишкой, и если что… В общем, действуй по обстоятельствам.
Больше мы не разговаривали до самого Арочного Зала. Не знаю, о чем думали Голицын и Шмаков, а вот меня больше всего смутили слова демонолога насчет того, что Дракон в случае чего должен действовать по обстоятельствам. Это какие обстоятельства имеются в виду, интересно знать?
После этого мое настроение, которое немного улучшилось во время завтрака, вновь испортилось. Причем теперь оно стало даже хуже, чем было. Еще и Градовский, который по-прежнему не покидал меня ни на минуту и повсюду следовал за мной со скорбным видом. Прямо как какой-то предвестник смерти, честное слово.
Хорошо еще, что Дориан в этот момент был настороже и всячески поддерживал меня, обзывая Петра Карловича треплом, которому абсолютно нельзя верить. Правда при этом мой друг все же просил меня быть осторожнее и смотреть в оба.
В общем, настроение у всех было не самое радостное. Мне кажется, в прошлый раз все было совсем не так. Даже чемоданы в руках демонолога, сплошь покрытые разными символами, и те казались какими-то жуткими. Будто внутри них находилось нечто такое, от чего желательно держаться подальше.
Охрана пропустила нас внутрь Арочного Зала, мы миновали одну металлическую дверь, затем дежурная проверка от магического помощника в виде головы на двери, и мы вошли внутрь.
Внутри огромного помещения со множеством арок, стоял все тот же странный запах резины, железа и чего-то кислого. Насколько я понял, работать Шмаков собирался с той же аркой, что и в прошлый раз. Это было очевидно. Она была единственной из всех арок, которая была окутана магическим барьером.
По пути к светящемуся нежно-голубому шару, который окутывал арку, демонолог остановился и на всякий случай предупредил меня еще раз:
— Не вздумай заходить за магический барьер, понял?
В ответ я утвердительно кивнул, а Голицын подошел ко мне поближе и положил мне руку на плечо, сжав его с такой силой, чтобы я наверняка не смог ломануться к арке, если мне вдруг придет в голову такая мысль.
Демонолог кивнул и пошел к арке. Глядя, как Афанасий Степанович идет к столу рядом с аркой, меня посетило острое чувство дежавю. Такое ощущение, что я уже видел эту картину перед своими глазами и отчасти именно так это и было.
Вот он кладет один из своих чемоданов на стол и начинает в нем возиться. Снимает перчатки, чертит демоническую печать… Все действия точные и четкие, как в прошлый раз. Как будто он тысячи раз уже делал это и сейчас будет очередной, рядовой призыв.
После осмотра демонической печати пришел черед Демонических Оков, которые Шмаков со звоном разложил на полу вокруг печати. Вот он размотал Демонический Кнут, поставил сосуд вместилища душ, несколько раз щелкнул кнутом по полу и начал еле слышно произносить заклинание призыва.
В этот момент я почувствовал, как рука Голицына на моем плече сжалась сильнее, и я даже поморщился от боли. По виду не скажешь, что Василий Юрьевич обладает такой силой. Почему-то он не производил на меня впечатление очень сильного человека, однако сейчас я в корне изменил свое мнение. Если он сожмет мое плечо еще хоть немного сильнее, то оно просто хрустнет… Прямо Хорнборн какой-то…