Честно говоря, зрелище было жутковатым. Сразу было понятно, что совсем недавно здесь произошло нечто такое, в чем были задействованы мощные силы. Сильную магию чувствуешь сразу.
В моем случае такое происходило на каком-то подсознательном уровне. Я буквально слышал потрескивание магической энергии вокруг. Однако сейчас это было очевидно не только по озвученной причине. Вещественных свидетельств тому тоже было более чем предостаточно.
Магическая печать не просто еще дымилась, она буквально врезалась в пол, на котором теперь был тлеющий узор призыва. Демоническая Цепь была практически полностью уничтожена. От мощного когда-то артефакта остались лишь куски оплавленного металла, от которого исходил тусклый свет. Видимо при ее создании применялась драконья сталь, это она так характерно блестела.
Я подошел поближе к арке. В том месте, где происходила битва, она была иссечена глубокими неровными бороздами. Вряд ли их оставили мечи демона, скорее когти, или что там у него вместо ног? Все вокруг было засыпано пеплом, в который обращалась трава под его ногами.
Глядя на борозды на арке, которые могло оставить только сверхсильное существо, в моей голове всплыл вопрос… Вот интересно, а откуда Чертков знал, что может случиться нечто подобное? Почему он настойчиво попросил меня, чтобы я не снимал с себя Темный Саван? Или все произошедшее здесь — это просто совпадение?
— Вот и спросишь у него при случае, — сказал Дориан. — Смотри сколько у вас тем для разговора будет! Ты ему про Карачарова расскажешь, а он тебе про свое предчувствие. По-моему, все честно.
Да уж… Мор прав, поговорить с Александром Григорьевичем нам будет о чем. Во всяком случае, уж мне-то точно будет что ему рассказать. Надеюсь и он чем-то поделится. Кто знает, может быть, они там с Окуловым не только сложные зелья испытывают, но и над вариантом улучшения Темного Савана работают? Обещал же наставник, что поднимет данный вопрос с колдуном.
В свете последних событий мне этого очень хочется, даже с учётом слов старика и Голицына, что мой Тёмный Саван и так хорош. Как-то оно спокойнее, когда знаешь, что твой оберег даже круче, чем должен быть. Весьма улучшает настроение.
— Угу, это точно, — подтвердил Мор. — И за Красночерепом нужно срочно ехать, а ты вместо этого по балам шастаешь! Плясун-затейник…
— Отвали… — беззлобно посоветовал я Дориану, который совсем недавно помогал мне выбрать наряд на Зимний бал и давал на этот счет разные советы. Что за привычка идиотская все время делать из меня виноватого?
Хотя так-то он прав… Чисто технически… За Красночерепом нужно ехать и не откладывать эту поездку в долгий ящик…
Я провел рукой по бороздам, которые оставил после себя демон. Они были еще горячими. Только сейчас я понял, что не видел Демонического Кнута, которым Шмаков оторвал демону руку. Он просто исчез. Впрочем, и от оторванной руки не осталось ни следа.
Но рука демона — это ладно, с ними всегда так. Даже оружие исчезает бесследно после смерти. Этот демон, правда, не умер, но оторванная рука вполне могла исчезнуть, почему нет? А вот Демонический Кнут…
— Ты помнишь последние слова демона? — спросил Мор. — Он хотел дать какие-то знания Шмакову.
— Думаешь он исчез и забрал демонолога с собой?
— В каком-то смысле видимо да, — ответил Мор. — Но если ты думаешь, что демонолога можно будет как-то вернуть, то я хочу тебя разочаровать, мой мальчик… Думаю, что нельзя…
— Это я и без тебя понимаю, — вздохнул я и посмотрел на стол, за которым работал Афанасий Степанович.
Открытый чемодан со всякими штуками… Рядом со столом еще один такой же закрытый чемодан и это все, что осталось от человека, с которым я совсем недавно сидел за столом, ел блины и пил чай. Теперь его больше нет, и он погиб из-за меня. Эта мысль была настолько неприятной, что меня немного затошнило. Мне показалось, что прямо сейчас я вновь услышал громкий предсмертный крик Шмакова, который стал для него последним…
— Не мели чепухи, Макс, — раздраженно сказал Дориан. — Какого черта ты забиваешь свою голову подобными мыслями? Тем более, что они в корне неверные.
— Но ведь это так, — сказал я ему. — Если бы не я, его не было бы здесь сегодня. Он не призвал бы эту тварь, которая его почему-то предала и был бы жив.