По факту это был мой подарок, поэтому если я и буду с кем-то делить пещеру, то только на выгодных для меня условиях. Да и вообще… Еще нужно разобраться, что там такое…
— Все верно, мой мальчик! — поддержал меня Дориан. — Знаю я этих приживальцев… Вот так поселится в доме какая-нибудь дрянь, а потом еще права предъявляет! Не успеешь оглянуться, как голый, босый и без Берлоги!
Подзадориваемый Мором я решительно ворвался в ритуальный зал и даже не заметил, как во время стремительного похода с меня свалилось полотенце, которым я обмотался после того, как выбрался из озера.
Абсолютно голый я стоял в центре круга и грозным взглядом смотрел по сторонам, пытаясь увидеть наглого неуставного соседа, который появился здесь без моего ведома.
Вот только кроме меня в ритуальном зале больше никого не было. Разумеется, если не считать статуй, которые по-прежнему стояли на своих местах. Не было никаких изменений, за исключением одного… Над жертвенником статуи, изображавшей ребенка с книгой, мерцал какой-то огонек. Он переливался разными оттенками синего света, от светло-голубого до темно-синего.
— Какого черта, Дориан? — задал я риторический вопрос Мору и в этот момент вновь услышал смех.
До этого я не мог понять, кто именно мог бы так смеяться, девушка или ребенок, но сейчас я был уверен, что смех явно детский. Кстати говоря, и звук шел с той стороны, где светился странный огонек.
— Разве огоньки могут смеяться? — задал я новый вопрос своему другу, надеясь, что сейчас он не станет его игнорировать и хоть что-нибудь мне ответит.
— Обычно они так не поступают, мой мальчик, — мне показалось, в этот момент голос Дориана был немного растерянным. — Но ты не забывай, что это особый огонек, из Берлоги. Я думаю, от этих чего угодно можно ожидать.
Намереваясь разузнать подробности, я не спеша потопал к статуе, по ходу размышляя над тем, что непонятный огонек — это все-таки намного лучше, чем какой-нибудь подселенец. Мне бы ни с кем не хотелось делить пещеру, достаточно того, что здесь живет Люфик.
Тем временем огонек засмеялся вновь. Теперь смех был продолжительнее и звонче. Интересно, что в те моменты, когда раздавался смех, свет огонька становился намного ярче.
Я подошел к статуе и на всякий случай заглянул в книжку, которую держал ребенок. Вдруг на ее мраморных страницах тоже что-то появилось? Однако кроме светящегося огонька больше никаких изменений не было. Наверное, это было хорошо, с учетом того, что я не знал, зачем здесь этот огонек, и что бы это значило.
— Если исходить из логических соображений, то раз уж эта штука появилась на жертвеннике, значит и обозначает он именно жертву, — начал рассуждать Дориан, а огонек тем временем вновь залился задорным детским смехом. Причем смех был настолько заразителен, что я и сам невольно улыбнулся.
— Ты хочешь сказать, огонек дает мне намек, что именно я должен принести в жертву? — спросил я, размышляя над тем, что бы это могло быть. Пока никаких толковых мыслей на этот счет мне в голову не приходило.
— Именно, Макс, и я думаю, что мне удалось расшифровать эту загадку, — самодовольно сообщил Мор.
— Да ну? И что же это?
— Мне кажется, это ребенок, — ответил он таким равнодушным тоном, как будто речь шла об утюге или тапке.
— В каком смысле? — честно говоря, я не поверил, что он это сейчас всерьез. — Ты имеешь в виду живого ребенка? По-твоему, я должен его притащить сюда?
— Подожди, Макс, я ведь не говорю, что ты должен это сделать, или что мне нравится эта идея, — ответил он. — Просто пытаюсь расшифровать скрытое послание от статуи. Мы же с тобой сейчас именно этим занимаемся, разве нет?
— Я думаю, это идиотский вариант, Мор, — решительно отверг я вариант моего друга. — Не думаю, что Берлога предложила бы нечто подобное.
— Просто это лежит на поверхности. Но ты прав, можно подумать еще, — согласился он и в этот момент огонек вновь залился звонким смехом. — Может быть, у тебя есть какие-нибудь варианты? Давай включайся, не могу же я все время один за нас двоих думать, это нечестно.
Следующие несколько минут мы молчали. Я пытался понять, что именно хочет получить в жертву статуя, и не мог ничего придумать. За это время я перебрал в голове сотню-другую вариантов, однако все они казались мне совсем не тем, что нужно. Я уже думал было отложить этот вопрос на потом, пока у меня мозг не задымился от напряжения, как вдруг меня осенило.
— Слушай, Дориан, а может быть, статуя имеет в виду смех? — спросил я.