Я уже позаботился об остальных компонентах для его приготовления и теперь они ждали своего часа в моей Бездонной Сумке. Перьев Цикавацев у меня даже образовался избыток, что было приятно.
Это означало, что теперь мне не будет необходимости посещать Серый Мир как минимум до следующего учебного года. С учетом того, что на летних каникулах у меня почему-то всегда нет свободного времени, наличие лишних перьев просто неоценимый подарок от Ибрагима. Тем более, что этим летом еще и магический турнир.
На этот раз я решил, что буду готовить эликсиры в Берлоге, а не в нашей лаборатории, которая была в старом магазине. Пещера давно уже позаботилась о том, чтобы там у меня было самое лучшее оборудование, а кроме того, мне очень хотелось проверить одну вещь…
Как-то раз мы общались с Дорианом насчет возможного улучшения эффективности Эликсира Жизни и пришли к выводу, что будет очень полезно попытаться сделать его в Берлоге. Учитывая то, что в пещере немного другая, более мощная магическая энергетика, это могло иметь свои плюсы и сказаться на качестве эликсиров.
Правда я поначалу не был уверен в правильности такого решения. С одной стороны это имело свои плюсы, но с другой… Кто знает, что это свойство Берлоги не будет иметь противоположного эффекта в случае с Эликсирами Жизни?
Все-таки это был не совсем обычный эликсир, и в его составе была моя кровь. Кто знает, как энергетика пещеры может повлиять на его свойства? Вдруг вместо целебного он превратится в яд? Отравить несколько очень близких людей — это совсем не то, чего бы мне больше всего хотелось.
Однако после жарких споров Дориан меня убедил, что мои опасения на этот счет напрасны, и я просто выдумываю проблему на ровном месте. Я ведь уже много раз готовил эликсиры в Берлоге и пока ни один из них еще не стал работать как-то иначе.
Все было ровно наоборот. Их полезные свойства лишь усиливались, а негативные побочные эффекты становились намного слабее. Так что решение в конце концов было принято.
Это был первый раз за несколько недель, когда мы с дедом смогли усесться за стол в положенный для ужина час. В последние недели наши ужины больше напоминали какие-то особенные ночные застолья, как будто мы с ним были вампирами и другое время для ужина нам не подходило.
Ели с удовольствием, без особой спешки, с полноценным отчетом о прошедшей неделе с моей стороны. Особенно сильно деда интересовала история с Искажением, которую он слушал с огромным интересом, забывая про еду в некоторые моменты. Типа битвы Ленкиного кальмара с главным тараканом.
— Я видел магический кристалл, который вы оттуда вытащили, — сказал дед, после того как я закончил. — Нарышкин привез его сегодня в лавку. Пока решили его не продавать. Я его положил в наше хранилище.
— Правильно сделали, — одобрил я, запивая торт горячим ароматным чаем. — Пусть полежит до лучших времен. Такую вещь и продавать жалко.
Хранилищем мы называли сейф, в котором хранились все наиболее ценные вещи, которые имелись в нашей лавке. Название, конечно, было слишком громким, так как по размерам сейф был не очень большим. Однако суть отражало верно.
Ближе к девяти вечера наконец позвонил Горчаков. Я с нетерпением ждал его звонка и все время поглядывал на часы. Мне было интересно, но в то же время и очень волнительно — какое решение примут Николай Данилович с Еленой? К моему разочарованию, они решили, что им нужно еще время для размышления.
Так, значит так, что здесь еще сказать? Поначалу я слегка расстроился, а потом посмотрел на ситуацию немного с другой стороны. Наверное, это было ожидаемо. Слишком необычным им показалось мое предложение. Да и вообще…
Что Горчаковы знают обо мне? Как сказал Николай Данилович, только то, что я становлюсь не чужим человеком в Императорском Дворце. Плюс еще то, что пишут про меня в новостях и рассказывают в школе. Не так-то много на самом деле.
Если разобраться, то Горчакова и сама мне недавно сказала, что считала меня напыщенным засранцем. По сути, изменилось за это время не так много, и мой внезапный приезд не мог заставить их в одно мгновение поменять мнение обо мне. Все было логично. К тому же, вопрос касался самого дорогого, что было у Николая Даниловича в этой жизни — здоровья его единственной дочери.
После звонка Горчакова я не изменил своего мнения насчет желания помочь Елене. Обсудил ситуацию с Мором и решил, что им просто нужно дать больше времени, чтобы узнать меня. Доверие — это не то чувство, которое можно вселить в человека по щелчку пальцев. Я вот, например, вообще практически никому не верю, кроме некоторых близких мне людей…