К тому времени, когда я приехал в «Китеж», занятия уже давным-давно закончились. Как сказал Лешка, Громов назначил тренировку на шесть часов вечера, так что в нашем распоряжении был еще целый час. Это означало, что мы могли выпить по чашке кофе в столовой и обсудить последние события с княжичем.
Вообще разговаривать на эту тему с княжичем было непросто. Я не до конца понимал какие вещи я могу ему рассказывать, а что лучше оставить в тайне. Он и сам это прекрасно понимал, поэтому ему вполне хватало поверхностных объяснений.
Основную суть он понимал — время от времени ко мне в гости являются демоны, и это было хреново. Да, пока каким-то образом я справлялся с ними своими силами и при помощи Темного Савана, но это все равно как-то нервировало. Куда лучше, если бы эти твари забыли дорогу ко мне.
Примерно на середине разговора к нашей беседе присоединилась Горчакова, чем вызвала полный ступор у остальных учеников, которые были в этот момент в столовой. Увидев ее, Лешка тоже удивился до предела и даже протер кулаками глаза, чтобы убедиться в том, что это не иллюзия.
В отличие от всех остальных, я не был этим сильно удивлен. Не знаю почему, но после моего визита к ней, я ждал от девушки чего-то вроде этого. Мне кажется, одной короткой встречей мне удалось пробить крохотную дырочку в той ледяной стене, которой она отгородилась от всех остальных.
Или остальные от нее… На это можно было посмотреть по-разному… В любом случае, в данный момент я был рад видеть ее в столовой среди всех остальных ребят. Под многочисленные шепотки в зале я помахал Елене рукой, которая, увидев нас с Нарышкиным, быстрыми шагами пошла в нашу сторону.
По ее поведению было заметно, что девушка чувствует себя здесь неуютно. Услышав свою фамилию, она часто оглядывалась и смотрела по сторонам, пытаясь понять кто о ней говорит. В конце концов она бросила это дело и занялась горячим кофе, который я ей принес. Какой смысл все время осматриваться, если в данную минуту о ней говорили все?
С момента прихода Горчаковой, ни о каких демонах мы больше не говорили. Больше обсуждали наш поход в Искажение и что случилось потом. За то время, которое мы провели вместе в другом измерении, мы как будто сильнее сдружились.
Теперь мы общались друг с другом на каком-то другом уровне, и каждый из нас это чувствовал. Такое ощущение, что несмотря на не самые лучшие часы, проведенные в Искажении, оно сильно сблизило нас.
Впрочем, по своему опыту я отлично знал, что так происходит довольно часто. Совместная драка всегда сближала. Тем более, если в этом сражении можно было погибнуть, и каждый из нас защищал не только себя, но и того, кто был с ним рядом в этот момент.
К моему удивлению, Горчакова довольно спокойно разговаривала с нами насчет ее приступа в Искажении. Пока мы осторожно ходили вокруг да около, она решила первой заговорить с нами об этом и сказать, что магическая энергия другого измерения действовала на нее не обычным образом и поэтому с ней так быстро произошла трансформация.
Именно во время этого разговора Елена впервые рассказала нам много нового и полезного о своей болезни. По ее словам, она решила, что раз уж мы оказались в одной команде, то мы с Нарышкиным имеем право знать о ней немного больше остальных. Во всяком случае, той части жизни Горчаковой, которая касалась ее болезни.
Собственно говоря, основных новостей для нас было две — хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что обычно трансформация в ее вторую сущность занимает намного больше времени, чем это было в Искажении.
Это означало, что время для реакции на происходящие с ней изменения у нас будет. Точнее не у нас, а у Веригина, который будет заниматься ее здоровьем во время проведения магического турнира.
Узнав об этом, Лешка заметно оживился и даже вновь начал шутить, что было вполне ожидаемо. До рассказа Горчаковой, княжич все время беспокоился о том, что может произойти с девушкой в самый неподходящий момент. Ясное дело, что его больше волновало не здоровье Елены, а то, что он сам может оказаться рядом с ней в этот момент.
Плохая же новость заключалась в том, что в те моменты, когда ее захватывает вторая сущность, она фактически не отдает отчета своим действиям. Точнее не так. Правильнее было бы сказать, что в таком состоянии за это полностью отвечает ее вторая половина. Когда приступ заканчивался и Горчакова вновь становилась сама собой, то она абсолютно не помнила того, что делала.
Звучало не очень весело, но обнадеживало, что трансформация все же происходит достаточно медленно, а значит этот процесс всегда можно будет остановить. Если верить Елене, то за последние несколько лет она ни разу не теряла контроль над собой и приступов не было.