Лешка приехал за мной в начале восьмого утра. Давненько я его не видел в таком прекрасном настроении. В отличие от меня, княжич вообще крайне редко предавался размышлениям, которые могли навеять на него уныние. Сегодня же и вовсе прямо светился от счастья.
— Тебе что, Орлов позвонил и сказал, что можешь не являться на летние экзамены, потому что ты гений? — спросил я, когда Лешка энергично рулил по пустому утреннему Белозерску. — Или Кречетникова в очередной раз призналась тебе в любви?
— Ни то, ни другое, — ответил он, затем посмотрел на меня и весело подмигнул. — Просто как представлю удивление Серебряковой, так сразу улыбка на лице появляется. Ничего не могу с этим поделать.
— Да уж… Удивится, это точно, — согласился я с ним и на всякий случай ощупал себя на предмет артефактов, которые взял с собой.
В данном случае я был абсолютно согласен с Дорианом. От этой девицы можно было ожидать любых подлостей, так что приготовился к встрече с ней не хуже, чем к походу в Искажение. Вот разве что магическую броню не надел и сферу ее папаши с собой не взял, а в остальном я был максимально готов, чтобы увидеться с этой милой девушкой.
— Я смотрю ты упаковался по полной, — сказал Лешка, глядя на мою руку, на которой было Кольцо Ветра и Кольцо Магического Взора. — Правильно сделал. Я тоже решил сегодня надеть на себя волшебных вещичек побольше. Даже Золотую Булавку Удачи на пиджак нацепил на всякий случай. С такой сучкой как Серебрякова шутить не стоит.
Мы немного помолчали. Несмотря на хорошее настроение у нас обоих, все-таки было немного волнительно. Правда чувство было не таким, как если бы мы с Лешкой знали, что вскоре полезем в опасную гробницу. Сейчас было даже интереснее. В случае с гробницей, по крайней мере известно где она находится, а здесь все покрыто мраком.
Больше всего мы с княжичем переживали о том, что вся наша операция может пойти насмарку в самом начале. Вдруг Алена увидит нас из окна или еще что-нибудь в этом роде… Во всяком случае, у меня на этот счет опыт был ого-го. Уж я-то знал, что из-за какой-нибудь маленькой ерунды могут произойти очень большие неприятности.
— Кстати, ты зря с нами вчера в кино не пошел, — отвлек меня от моих мыслей Лешка, когда мы выехали из Белозерска и машина начала набирать скорость. — Отличный был фильм.
— Угу, так я тебе и поверил, — усмехнулся я и взял с заднего сидения свой рюкзак.
— Почти три часа шел, — продолжил тем временем Нарышкин. — Я так хорошо поспал. Если бы еще Аня не будила меня каждые пятнадцать минут, вообще было бы прекрасно.
— Зачем будила? Переживала, что потом фильм обсудить будет не с кем? — спросил я и достал из рюкзака Эликсиры Жизни, предназначавшиеся Ивану и моему отцу.
— Да нет, не за этим, — усмехнулся Лешка. — Говорит, что храплю слишком громко. Мешаю остальным наслаждаться прекрасным и страдать на всю катушку.
— Обесцениваешь зрелище, короче говоря, — сказал я и протянул ему пару пузырьков. — На вот, держи. Один для твоего брата, а второй нужно передать моему отцу.
Княжич бросил быстрый взгляд на эликсиры в моей руке и сразу же стал серьезным.
— Это то что я думаю? — спросил он. — То самое?
— То самое, — кивнул я. — Вторая порция. В данном случае она даже немного усиленная, так что я думаю, теперь у нас шансов больше.
— Их и без усиления будет больше, — уверенно сказал Нарышкин. — Если после первого эликсира с Иваном такие перемены произошли, то после второго вообще все должно быть прекрасно. Батя с матерью обрадуются… Спасибо тебе, дружище!
— Не за что, — ответил я, затем молча положил пузырьки в небольшой отсек рядом с ручкой переключения передач. — Надеюсь так оно и будет, как ты говоришь. Найдешь способ передать один экземпляр моему отцу?
— Само собой, — кивнул Лешка. — Можешь считать, что он уже у него. Ты поэтому вчера со мной ехать отказался?
— И поэтому тоже, — ответил я и вспомнил комнату Елены с ее удивительным Приютом.
— Точно! Ты же вчера еще в гости к Горчаковым ездил, как я мог забыть! — воскликнул он. — Почему молчишь и ничего на рассказываешь? Как съездил? Что там Ленка? Надеюсь, при виде тебя она снова не превратилась в жуткую уродину?
— Хорошо съездил, — ответил я. — Ее отец мне очень понравился. Обрадовался мне… Кстати, ты знал, что мать Горчаковой умерла, когда она была еще совсем маленькой?