Но я уже отпирала замок и щеколду — приглушенный голос за дверью показался мне знакомым. В прихожую въехал большой букет цветов, и посыльный, не заходя, вежливо сообщил, что госпожа Инна Гофман должна расписаться в получении.
«А я не гожусь? — предложила я. — Я тоже Гофман!».
«Но ты не госпожа Инна Гофман, — возразил посыльный. — А мне велено, чтобы подпись была лично госпожи Инны Гофман».
«Ладно, впусти его, я подпишу», — сказала Инес из ванной, и дверь распахнулась. Букет покатился по полу, отброшенный нетерпеливой рукой, а за ним со смехом вбежал Юджин. Инес застыла в дверях ванной, изображая живую картину, похожую на те, какие мы изображали в прошлом году на Лилькином дне рождения.
«Я чувствую, вы меня уже совсем забыли!» — воскликнул Юджин, одной рукой поднося к губам руку Инес, а другой хватая в охапку меня.
«Откуда вы взялись?», — спросила Инес, по-моему, ужасно глупо, но руку не отняла. А я оттолкнулась от плеча Юджина и спрыгнула на пол — одной рукой удержать меня было трудно, да он не очень и старался, занятый целованием руки Инес. «Терпеть не могу, когда при мне целуют руки другим женщинам», — сказала бы Габи и была бы права: оказывается, я тоже терпеть этого не могу.
«А где собака?», — спросил Юджин, отмахнувшись от вопроса Инес.
«Какая собака?» — удивилась Инес, по-прежнему не отнимая руки.
«Немецкая овчарка, соседская, кажется», — продолжал настаивать Юджин. Далась ему эта собака!
«Нет у нас никаких собак, ни своих, ни соседских! — удивилась Инес. — И вообще при чем тут собака?».
Я сообразила, что мне лучше улизнуть, пока они выясняют вопрос о собаке. Деваться было некуда, только в уборную, но у нас санузел совмещенный, а Инес продолжала загораживать вход и вроде не собиралась сдвигаться с места. Тогда я схватила брошенный на пол букет и единственную вазу, оставшуюся в живых после наших проказ с Иланом, и, осторожненько отодвинув Инес плечом, бочком протиснулась в ванную.
Делать мне там было абсолютно нечего, но я твердо решила продержаться хотя бы четверть часа. Я поставила букет в вазу и два раза спустила воду в унитазе, но больше ничего не могла придумать, ведь я даже книгу с собой не захватила. Можно было попробовать почитать книгу Инес, — она всегда держала одну такую в туалете, но даже умирая от скуки я не могла бы ее одолеть, сплошные стихи.
Я посидела пару минут на толчке, разглядывая туалетные принадлежности Инес, разбросанные в беспорядке под зеркалом, и, наконец, придумала себе занятие. Я вытащила ее косметический ящик и приступила к украшению себя — накрасила губы коричневой помадой, наложила голубые тени на веки и подвела глаза синим карандашом. Результат получился отличный, я даже не знала, что я такая красотка!
Пока я размышляла, стоит ли напудриться и нарумяниться, в дверь страшно заколотили.
«Светка, ты там жива?», — спросила Инес нетерпеливо. Нет, чтобы поблагодарить меня за то, что я оставила ее наедине с ее ненаглядным Юджином!
«А что, кому-то приспичило?», — отозвалась я нелюбезно.
«Выходи, Светка, хватит прятаться, — вступил Юджин. — Нам пора ехать!».
Я тут же открыла дверь и выглянула:
«Куда ехать?».
А краем глаза отметила, что новая красивая прическа Инес смята и щеки горят — значит, целовались, пока я была в уборной. Зачем же мне с ними ехать? Я только открыла рот, чтобы об этом заявить, как Инес ахнула — она заметила мою новую боевую раскраску. Но сегодня она была добрая:
«Зачем ты себя так изуродовала, детка? Немедленно сотри эту гадость!»
И все это тихим голосом, — ни тебе оплеухи, ни скандала, да еще назвала деткой. Ясно, не хочет показывать Юджину, какая она ведьма! А он, предатель, тут же к ней присоединился:
«Правда, Светка, пойди умойся. Тебе не нужна никакая косметика, ты без нее гораздо краше».
После этих слов я не стала спорить, а вернулась в ванную и стерла всю свою новую красоту. Ведь я и раскрасилась только для того, чтобы как-то протянуть время.
Мы вызвали такси и поехали смотреть новую квартиру Юджина в шикарном районе на бульваре Ротшильда. Квартира была что надо — в старом доме с высокими потолками и с балконом. Там было две уборные, не совмещенные с ванной, и ванная, не совмещенная ни с одной из уборных. А к ним две спальни, кабинет и большой салон. Я спросила Юджина, зачем ему одному такая огромная квартира. Он переглянулся с Инес:
«Я надеюсь, что недолго буду жить здесь один, как ты думаешь, Инна?».
Инна взмахнула ресницами и на миг перестала быть Инес. Стало ясно, что она согласна переехать в эту квартиру немедленно или по крайней мере остаться здесь ночевать, благо спален бы всем хватило. Но не тут-то было. Юджин угостил нас роскошным ужином и отправил домой на такси.