«Ложись, закрой глаза и молчи!» — скомандовала очередная суровая девушка в сером халате и начала закутывать Габи в целый набор одеял, запеленывая ее не так, как пеленают детей здесь, на Западе, а как пеленали их в далеком российском детстве, чтоб невозможно было пошевельнуть ни ногой, ни рукой. Габи попыталась было вырваться, возразить, но девушка в халате чуть прижала ее плечи к простыне и накрыла ее еще одним одеялом. В голове у Габи помутилось и она погрузилась в странный беспросветный сон без сновидений.
Проснулась она от того, что ее трясли за плечо, одновременно выпутывая из хитросплетения одеял и простыней.
«У тебя есть пятнадцать минут, чтобы одеться и выйти из королевских бань», — объявила на сносном английском почти невидимая в полутьме девушка в халате и поставила Габи лицом к двери, не к той, в которую она вошла, а к другой, не замеченной ею раньше. И тут Габи вдруг ощутила поразительную легкость и промытость не только тела, но и души, — казалось, если чуть-чуть напрячься, она сможет вспорхнуть и поплыть высоко в небе над крутыми улицами, усыпанными осенней листвой.
Они и вспорхнула, хоть далеко улететь не решилась — не могла же она кружить над таким элегантным городом, не прикрытая даже фиговым листочком. А пока она прикрывалась собственной одежкой, благополучно найденной в номерном шкафчике, открытым снятым с запястья ключем, чувство легкости слегка попригасло. Не то, чтобы оно исчезло совсем, но на взлетную силу его уже не хватило. Хватило только на то, чтобы весело и вкусно поужинать с друзьями в маленьком ресторанчике, где пиво было отличное, а цены вполне приемлемые.
После ужина пришло, наконец, время рассмотреть поближе свою новую «Виллу Маргарита», Поначалу все шло отлично, в соответствии с объявлением, — прямо под виллой нашлась удобная городская стоянка, а напротив переливались синевой и серебром открытые бассейны Термов Каракаллы.
«Завтра с утра мы отправляемся на фуникулер, — мечтал вслух Давидка, пока они выгружали чемоданы из багажника, — чтобы увидеть этот чудо-городок с птичьего полета. А после обеда немного отдохнем и пойдем в термы. А где-то между термами и фуникулером мы пострижем Габи, чтобы она стала подстать своему супругу».
«А я-то воображала, что я и так ему подстать!» — возмутилась Габи.
«Никто, мною не стриженный, не может сравниться со стриженным у меня!» — доступно пояснил Давидка, уже поднимаясь по ступенькам виллы. В окнах виллы приветливо горел свет, рассыпаясь мелкими осколками на густых кружевах занавесок. Дунский позвонил, резная дубовая дверь тут же распахнулась, впуская их в ярко озаренную прихожую. С потолка свисала старинная люстра, освещая стоявшую на пороге высокую красивую старуху, — именно красивую старуху, а не состарившуюся красивую женщину. Все в ней было крупным — ровная спина, большие желтоватые зубы, длинные пальцы рук со слегка раздувшимися суставами, длинные ноги под темной шерстяной юбкой. Приветливо улыбаясь, она отмахнулась от извинений Номи:
«Ничего, ничего, вы ведь предупредили»
И сильным взмахом длинной руки указала на выходящие в прихожую двери:
«Вот ваши комнаты. Уборная — первая дверь в коридоре, ванная — вторая. Завтрак здесь, в столовой, с восьми до десяти. — И добавила прежде, чем Дунский и Давидка взялись за ручки чемоданов: — Пожалуйста, отдайте свои паспорта, это требование полиции».
Габи и Номи полезли в сумочки почти одновременно, но Номи опередила Габи на какие-нибудь пол-секунды, и первая подала старухе свои с Давидкой паспорта с вежливым пояснением:
«Обратите внимание, из-за причуд ивритского алфавита наши паспорта открываются с другой стороны».
Рукав ее при этом слегка сполз с запястья, открывая синюю полоску освенцимского номера. Неожиданно резко выпрямившись, старуха отдернула протянутую руку, так что паспорта упали ей под ноги на сверкающий натертым воском паркет. И сказала тихо-тихо, почти шепотом:
«Произошла ошибка, у меня сегодня нет свободных комнат».
Габи показалось, что она то ли ослышалась, то ли не поняла приглушенно произнесенных немецких слов. Она все пыталась вложить в старухину ладонь свои паспорта, а та все отталкивала их, повторяя одно и то же, как заводная кукла:
«Это ошибка, у меня нет свободных комнат».
«Что значит — нет, когда они только что были, с уборной и ванной, и с завтраком от восьми до десяти?» — закричал Давидка на взрывоопасной смеси английского с польским — он, как и Габи, тоже еще не врубился. Зато Номи врубилась сразу. Она наклонилась, аккуратно подняла свои паспорта, и, даром что была ниже старухи на две головы, поглядела той прямо в глаза и прошипела в лицо на своем отличном немецком: