«Сатана там правит бал, там правит бал, там правит бал,
Люди гибнут за металл, там за металл, там за металл!»
Феликс тоже не устоял против Сатаны и, очертя голову, бросился в мутный московский водоворот, в котором каждый ловил золотую рыбку в меру своей ловкости и везения. Ловкости у Феликса было хоть отбавляй, а свое везенье ему не терпелось испытать: он уговорил Дину продать оптом все оставшиеся картины и пару старинных подсвечников в придачу. К этому он добавил изрядную сумму, взятую им в долг у администрации его мафиозного порно-театра, и вложил все это в какую-то таинственную сделку, предполагавшую выгодный обмен якутских алмазов на среднеазиатскую коноплю или наоборот.
Но кто-то кого-то предал, кого-то другого убили ночью на улице, а кто-то третий обменял все деньги на доллары и сбежал в Америку, где скрылся под чужим именем. В результате сделка сорвалась. Дина с Феликсом остались без денег, без картин и с огромным долгом, за неотдачу которого Феликсу грозила страшная, хоть и красивая смерть. Показательные экзекуции чеченская мафия обставляла обычно блистательными театральными эффектами.
Феликс пошел к директору театра и стал перед ним на колени — делайте, что хотите, но у меня нет ни копейки! Директор сверкнул на него горячим кавказским глазом и понял, что убить Феликса он может, но выгоды ему от этого не будет никакой. Он пососал свой смоляной джигитский ус и отложил казнь Феликса на полгода, привязав при этом и долг, и процент на долг к курсу доллара. Феликс вышел от директора на ватных ногах, радуясь отсрочке, но не видя впереди никакого выхода. Откуда у него возьмутся такие деньги даже через десять лет?
— Я пришла к Дине и застала ее в слезах, — рассказывала Зойка, — она оплакивала авансом своего ненаглядного Феликса. И тут мне подвернулся Женька.
Зойка за это время прошла неплохую школу жизни: она закончила английское отделение пединститута и два раза скоротечно сходила замуж. К моменту встречи с Женькой она сидела на изрядной мели — от мужей ей остались одни горькие воспоминания, а с английским языком ее уровня заработать было можно только интердевочкой при больших отелях. Работа эта была опасная и деньги от нее выходили Зойке ничтожные, так как львиную долю приходилось отдавать милиции и Мишке-сутенеру. При том, что Зойка по-прежнему жила вместе с матерью в однокомнатной дворницкой, откуда у нее не было никакого выхода, предложение Женьки махнуть с ним в загранку на заработки пришлось ей очень кстати. Но ехать одной ей было страшно, и она решила позвать с собой Дину.
— А как еще можно было спасти Феликса? — спросила она с вызовом, хоть я ее не упрекала.
Но я ее поняла — мне, как на ладони, открылся ее тайный позыв стащить Дину с облака в болото. Чтоб не оставалась навсегда Беляночкой-недотрогой и чтоб не только она, Зойка, в грязи барахталась. Я думаю, если бы я поделилась с Зойкой этими своими соображениями, она бы плюнула мне в лицо, но из этого не следует, что я была не права. Начала Зойка с того, что тайно показала Дину Женьке — специально для этого назначила ей встречу в метро, а Женька следил за ними из-за колонны. Он с первого взгляда Дину не оценил — поморщился и замотал головой: нет, мол, не подходит. Но Зойку переупрямить было трудно, — нарушая договор, она шагнула к Женьке и воскликнула:
— Кого я вижу? Женька! Ты что, прибыл к нам из Земли Обетованной?
Дина сразу клюнула на Землю Обетованную: она так и засветилась, словно где-то внутри у нее загорелся волшебный фонарик:
— Вы живете в Иерусалиме? Вот так прямо ступаете по святым камням?
Услышав ее голос, в котором звучало обещание вечного блаженства, Женька вдруг обалдел и выпалил невпопад:
— И вы тоже сможете ступать по этим святым камням, если захотите у меня работать.
Зойка из-за Дининой спины показала ему кулак. Ведь только что тряс головой — «не подходит!», а тут сразу выложил все карты. Она же предупреждала, что с Диной надо говорить осторожно, может, даже утаить от нее часть правды, пусть узнает уже на месте. А то заартачится и не поедет.
— Но я ее уговорила на свою голову, — захлюпала носом Зойка. — Что теперь делать, как это расхлебать, ума не приложу!
Тут в спальню заглянул Женька и затеял какой-то скучный спор с Зойкой — просто чтобы не оставлять меня с ней наедине. Мне что, я включила свой пылесос и занялась уборкой. Женька пошумел-пошумел и ушел, а Зойка опять заскулила:
— Тетя Нонна! Тетя Нонна!
Я не отозвалась — какая я ей тетя? И ушла мыть ванну — я и так уже час на ее байки потеряла. Тогда она встала с постели и пришлепала ко мне в ванную. Я слышала ее шаги, но не обернулась и продолжала драить ванну, с которой девки никогда не смывали волосы, так что к моему приходу они прилипали насмерть, хоть зубами отдирай. Особенно трудно отмывалась смесь мыльной пены с мелкими волосиками, которыми они засыпали ванну после бритья ног и подмышек, — высыхая, она образовывала твердую корку, не поддающуюся никаким порошкам.