Спряталась за шторку, возможно, при мне они просто не будут кушать, но нет, они смешали печенье с грязью и разлеглись у окна.
Плечи опустились, животные не хотели со мной договариваться, и всеми способами мне это показывали.
Оставался только один выход – Виктор. Он как скала, к которой не знаешь, как подступиться, чтобы забраться в самое сердце вершин. В этом доме он проживал один, до моего заточения. Ему явно не хватало женского внимания, хоть он это не показывал. Только смогу ли одарить его этим вниманием, не завязав при этом петлю на собственной шее.
Черный Мерседес как верный конь доставил хозяина до дверей дома, и умолк, погасив огни фар. Открыла кастрюлю с супом, и начала размахивать руками. Пусть с порога почувствует мои поварские старания. Послышался хруст ступенек, сигнал, что мужчина приближается. Расставила приборы на столе и по привычки тарабанила по столу пальцами, представляя перед собой пианино.
Не сразу заметила, как Виктор встал в проходе, рассматривая мои движения. Руки мужчины дрогнули, выпуская из ладони пульт сигнализации, он умело крутанул колечко на пальце, возвращая обратно. Виктор смотрел на мои движения, в потемневших глазах отразился свет, и на мгновение радужка зажглась. В этот раз он не хватался за голову, а просто смиренно наблюдал за моими пальцами, пока его ресницы не дрогнули, и он не поднял на меня взгляд. Чуткий, обжигающий, заставляющий трепетать до кончиков пальцев.
Виктор прокрутил пульт на пальце ещё раз, и уверенно прошёл к столу. Магия испарилась, и передо мной восседал мужчина, в строгом, дорогом костюме и грузом настоящего, отражающегося в плотно сжатой челюсти, выпирающей желваки.
-Ммм, вроде вкусно получилось… - протянула, уплетая очередной блин.
Ужин подходил к концу, а Виктор кремнем не проронил ни слова. Недостаток похвалы могла стерпеть, но делая шаг на встречу к человеку, я ждала ответной реакции. На дружеские отношения не надеялась, но на приятельские вполне. Общий кров и еда должны были сблизить, но казалось, отдаляли только больше. Как можно было доверить жизнь человеку, который упрямо не хотел идти навстречу моим стараниям.
Нахмурилась, когда ответа не последовало, стоило Виктору потянуться за последним блинчиком, как я перехватила его, складывая в треугольник. Макнула в сметану и потянула ко рту.
-Ты права, приготовлено отменно, - мужчина растянул губы в скромной улыбке.
Сухарь даже не мог улыбнуться нормально в моём присутствии, будто я этим воспользуюсь и растолку его в крошку. Конечно, я планировала воспользоваться его добродушием, но в данный момент это было глупо. Хватило и тех безрассудных поступков, которые успела натворить.
Виктор встал из-за стола. Созерцать его отдаляющуюся спину не было желания, но краем глаза заметила, как он остановился в проеме.
-Ты играешь на пианино? - мужчина повернул голову через плечо.
-Нет, - вопрос поставил меня в тупик, до меня дошло, о чём идет речь. - Ты про мои манипуляции со столом?
Он кивнул.
-Само собой выходит. Привычка.
Получив ответ, он удалился. Неужели айсберг начал таять?
Мытьё посуды заняло не так много времени, и вскоре вернулась в комнату. Не хотела признавать, но от меня смердело как от кучки спортсменов после долгой тренировки. Обоняние мужчины меня мало волновало, если бы он позволил себе лишнего, я бы не мылась несколько недель. Однако собственный нос грозился завянуть, и сменой одежды это невозможно было поправить. В шкафу нашла большое махровое полотенце, погрузила на него сменные вещи и пошла в душ.
Дверь распахнулась, прошла внутрь и тут же остолбенела. Запах мужского геля для душа приятно щекотал нос, заполняя легкие свежим терпким ароматом. В помещении было душно, именно на это я списала непонятный жар окутавший тело. Глаза предательски не хотели закрываться, будто веки были подперты спичками, как в детских мультиках. В шаге от меня стоял Виктор, капли воды стекали по его телу, и блестели как утренняя роса. Голова не слушалась, и взгляд сам по себе заскользил по рельефу мышц вниз. Широкие плечи в дополнении с узкой талией, были необъятны. Чётко очерченные кубики пресса, на сухом животе и темная полоска волос уходящая вниз. Взгляд задержался в районе пупка, щеки залились краской, от той шалости, на которую они готовы были пойти. Не успели глаза опуститься, как Виктор накинул полотенце. Края полотенца скрывали от меня то, от чего уши загорались, синим пламенем, а коленки дрожали, готовясь капитулироваться на пол.