Мужчина нахмурился, его взгляд стал острым как лезвие бритвы, и вилка в его руке замерла, выдавая крайнюю сосредоточенность.
-Не увлекайся, мне может прийти в голову, что ты пытаешься сбежать, - после он продолжил трапезничать дальше, накладывая себе остатки салата.
Грустно взглянула на чашку, завтра опять придётся готовить. Хоть бы из вежливости поумерил свой аппетит, он уже ни в какие рамки не влезает. Мне бы этого на неделю хватило, а Виктору только на один зубок. Ещё и напугать меня пытается, все эти дни он был безобидней божьей коровки, за исключением моментов, когда его лицо приобретает крайне серьезный вид, и он не выдаёт одну из многочисленных фраз.
-Как день на работе? Что интересного? – два вопроса были постоянными за ужинами.
Прекрасно понимала, что ответа не дождусь, но не уставала их повторять всякий раз. Причиной моей приставучести была обычная скука, прилипшая ко мне густой смолой. Когда в глазах Виктора плескалась злость, собирая сгустки белого света на белке, скука развеивалась, и я ждала, взрыва эмоций. Конечно же, их не следовало, мужчина сбрасывал их как по щелчку пальцев, возвращаясь в привычное русло. Хотелось довести его до края, посмотреть, на что он способен в порыве гнева, поскольку ожидания светлого дня было невыносимо, они следовали друг за другом, не предвещая ничего интересного.
-Вполне приемлемо, - его ответу не удивилась, один и тот же постоянно.
Виктор любит постоянство, оно выражалось во всем, в одежде, в стиле жизни, даже в тренировках. Он как правильный ребенок в семье, которого ставят в пример другим детям.
-Вчера ты говорил то же самое, - улыбнулась, скользя взглядом по его лицу, - этот день приемлемее вчерашнего или нет?
-Приемлемее, - отставил от себя тарелку.
В какой-то мере это был сигнал, что барин соизволит отпить кофейку. Налила в кружку жидкость с растворимым кофе, и специально кинула туда два кубика сахара, так чтобы он это видел. Мужчина не любил сахар, однако эту шпильку он проглотил, сохраняя равнодушие.
-А в чём это выражается? - поставила стакан, и села напротив.
Зубы Виктора скрипнули, от плотно сжатой челюсти, выдавая противный звук. Пальцами начала водить по столу, отбарабанивая непонятную мелодию, и мужчина начинал медленно успокаиваться. Не понимаю, чем его притягивала моя игра на столе, но он загипнотизировано следил за моими движениями. В сердцах я называла его собачкой Павлова, поскольку имела своеобразную управу от его скверного настроения. Особое удовольствие было доводить его и после успокаивать.
-При нашей первой встрече ты сказал «не может быть», чему ты удивился? - пальцы остановились, опускаясь полностью на лакированную поверхность.
Виктор перевел на меня взгляд, он был затуманен, словно сквозь призму он смотрел на меня, и вскоре это рассеивалось. Удержать этот момент было не в моих силах, я даже не могла понять, от чего это происходит. Обычные движения, вызывали в нём реакцию, сравнимую с порывами нежности в глазах и легкой улыбке на лице.
-Ты мне напомнила одного человека, - сделал глоток кофе и ушёл.
-Хорошо хоть не собаку, мало ли, вдруг их первоначально три было, - мои слова были направлены в спину Виктора, и я не была уверена, услышал он их или нет.
По привычке нарезала куски мяса в миску и понесла к окну. Дин и Симон в этот раз даже не подошли, держа дистанцию. Стоило отставить посуду, как в комнату вихрем влетел мужчина, схватил за руку и поволок в свою комнату. Вырваться не получилось, поэтому свободной рукой сжала края кофты на груди.
-Раздевайся, - кинул меня на кровать.
Вздохнуть было тяжело, легкие перекрыло пробкой, и от недостатка воздуха помутнело в глазах. Отодвинулась на другой край кровати, съеживаясь клубком. Перебирала в голове все свои последние слова и телодвижения, никак не могла найти причину, чтобы он не думал, правил я не нарушила, следовательно, наказывать меня не было за что.
-Виктор, не стоит… - мужчина грудой надвигался на меня и выставленная рука, казалось спичкой между нами, - в прошлый раз ведь…
Виктор не слушал, поднял меня, и начала разрывать ткань, как лепестки с цветка. Кофта разошлась по швам, и штаны слетели с ног, стоило ему дернуть замок. Мои усилия ударить мужчину по лицу становились ожесточеннее с каждым разом, но даже царапины на шее не заставили его поморщиться. Нижнее белье упало на пол, и мне пришлось оставить попытки избиения, и прикрыть себя руками.