Виктор снял футболку, швырнул её на пол и опрокинул меня на лопатки. Мое голое тело окатил жар вперемешку со стыдом. Глаза застыли в напряжении, будто выскакивая из глазниц, слез не было, предстоящее казалось из ряда вон выходящим, нереальным.
-Слушай внимательно, - выдохнул в губы Виктор, придавливая к кровати.
Глава 6
Виктор не слушал, поднял меня, и начал разрывать ткань, как лепестки с цветка. Кофта разошлась по швам, и штаны слетели с ног, стоило ему дернуть замок. Мои усилия ударить мужчину по лицу становились ожесточеннее с каждым разом, но даже царапины на шее не заставили его поморщиться. Нижнее белье упало на пол, и мне пришлось оставить попытки избиения, и прикрыть себя руками. Виктор снял футболку, швырнул её на пол и опрокинул меня на лопатки. Мое голое тело окатил жар вперемешку со стыдом. Глаза застыли в напряжении, будто выскакивая из глазниц, слез не было, предстоящее казалось из ряда вон выходящим, нереальным.
-Слушай внимательно, - выдохнул в губы Виктор, придавливая к кровати.
Пискнула, звук больше походил на тот, когда из легких выходит весь воздух от той тяжести, которая сваливается на тело, сминая кости под собой. Спокойный взгляд мужчины свидетельствовал о его хладнокровности, с которой он сорвал, одежду не поморщившись.
-Поверни голову направо, - скомандовал.
Мне ничего не оставалось, как подчиниться его словам. В углу стоял большой монитор, разбитый на множество квадратиков. Все-таки камеры у Виктора имелись, но выходили они не в комнаты, а на улицу и дорогу по пути к дому. Серая машина ехала по тропинке, вскоре исчезла и появилась на другом квадрате.
-Если эти люди узнают, что ты Ирина Ромашова, то у нас будут очень большие проблемы, - голос стал спокойным, будто он пытался меня убаюкать, как маленького ребенка.
Кивнула его словам, поскольку рот не разжимался. Страх поселился в животе, отдавал нити тревоги в остальные участки тела. Похолодевшими руками подцепила край одеяла, и натянула его между нами, мужчина не стал пресекать мои действия. Машина тем временем приближалась к дому. Посмотрела на Виктора, в надежде найти поддержку, ведь сейчас между ними и мной стояло только одно, и этим одним был Виктор.
-Не паникуй, отвернись от двери и притворись спящей, - от его слов паника разрослась ещё больше, мозг отказывался верить, что это и был его план. – Остальное оставь на меня. Идёт?
Виктор отодвинулся, вставая на ноги, получив от меня ответ, в виде дрожащего на губах «да». Перед тем как уйти он накинул ткань на ноги, прикрывая мои ноги.
Пришлось сделать все, как он говорил. Веки приклеились друг к другу, было страшно их открывать. Приходило в голову, что если они разомкнутся, то меня тут же поймают. Тревога взяла вверх и вскоре я физически не могла их открыть, выстраивая барьер между мозгом и его сигналами.
Лай собак привел меня в состояние крайней отчаянности. Что если он пошутил, и все эти дни были спектаклем для одного человека? Виктор не мог так спокойно себя вести, зная, что вот-вот его жизнь рухнет как карточный домик из-за девушки, которая приходилась ему никем. Что, если он специально меня раздел, избавляя других от лишних усилий? А я как дурочка, лежу в кровати голая, предоставляя себя на блюдечке с голубой каемочкой. В голове лентой выстраивались события взаимодействия с Виктором, мне стоило за секунду принять решение – довериться или нет. Пусть он меня подставил, но если собрать силу в кулак, возможно, я смогу себя защитить.
Стоило присесть на кровати, как дверь в дом открылась, со знакомым щелчком замка. Поздно.
-Виктор, я поражён, в доме есть девушка, - в коридоре послышался писклявый голос, зубы заскрипели, звук его голоса можно было сравнить с клацаньем вилки по тарелке.
Сердце замерло, выпало из груди, а потом забилось с бешеной скоростью, пуская импульсы в виски. Достаточно массивное одеяло, было сейчас моим прикрытием. Укуталась в него по плечи, вспоминая, как ребёнком решались все проблемы, стоило утонуть в мягком облачке с головой. Такой роскоши позволить себе не могла, поэтому наслаждалась теплом, которым одеяло, любезно со мной делилось.
-Она была тут уже давно, - бархатный голос Виктора успокоил, он мне не врал, - я не выставляю свою личную жизнь на показ!