Весь день мне хотелось расспросить его о той девушке, но слова не шли, и внутренний монолог прерывался нерешительностью. Виктор значительно подобрел, когда еда оказалась в его тарелке. Виски пульсировали, от того клубка информации, который не хотел распутываться в прямую линию. Надо было расставить всё по местам, но сделать это одной было сложно.
-Что стало с человеком, которого я тебе напомнила?
Виктор сощурился, посмотрел на меня с подозрением. Ложка опустилась в тарелку, и он положил локти на стол, скрещивая пальцы у подбородка. Он догадался, что я видела фотографию, но сохранил невозмутимость.
-Автокатастрофа, - пальца впились в кожу ладоней, до побелевших участков, - травмы несовместимые с жизнью.
-Какого числа…
Не успела договорить, как он произнес дату, как заготовленную речь, четко с расстановкой. Вера погибла ровно за девять месяцев до моего рождения. Опустила глаза, концентрируясь на одной точке. Это был бред, фильм ужасов или фантастика с участием переселения душ. Такого не могло быть, но как тогда объяснить фотографию и наше сходство, черт возьми, оно было идентичным.
Чувствовала ли я себе странно? Возможно, мне снились прошлые жизни? Нет, о таких вещах мне не приходилось задумываться. Они меня пугали, заставляли ощущать себя пешкой в чьей-то игре. Да и смерть, не символизировала для меня начало новой жизни, скорее прискорбный конец и дорогу в никуда.
-Ты её копия, - зачем-то сказал Виктор, вставая из-за стола.
Последовала его примеру, когда силуэт мужчины остановился около меня. Отшатнулась назад, но он успел перехватить мою руку. Нервно поправила прядь волос, заправляя их за ухо, но потом вернула на лицо. Виктор улыбнулся, мне удалось увидеть широкую улыбку с фотографии, когда он поднял мою голову, нежно проводя большим пальцем по щеке. Ласковый взгляд, был нежным как воздушный крем, хотелось потрогать его тепло руками, ощутить, вдохнуть, но он переливался в потемневшей радужке болотного цвета зелеными бликами, прыгая солнечным зайчиком. Его брови распрямились, разглаживая морщины.
Все это было не моё, не для меня, а для человека, который уже давно покинул этот свет. Виктор пытался найти позабытое прошлое, притягивая меня к себе ближе, за талию, окутывая в свой запах. Однако, я была другим человеком, и мне не хотелось быть отголоском Веры в настоящем.
Виктор наклонился, опуская голову на мой лоб. Жаркое дыхание жгло кожу, не хватало воздуха, чтобы заполнить легкие и, вздохнув, они наполнились дыханием Виктора без остатка. Кончики носа встретились, подразнивая друг друга небрежными прикосновениями. Голова заболела с новой силой, виски пульсировали в такт сердцебиению, тело слабело. Кончиком своего носа, он провел дорожку по моей щеке, нежно целуя каждый сантиметр. Ласка, которую Виктор мне дарил, оказалось будоражащей, вызывала внизу живота тянущиеся ощущения, словно в предвкушении. Мягкие губы вперемешку с поцелуями, подцепляли кожу, слегка оттягивая её на себя. Яркое пятно вспыхнуло перед глазами, и веки закрылись. Эти ощущения, прикосновения, уже случались со мной раньше, они были очень знакомыми, но находились на высоте от меня, рука не доставала, и даже подпрыгнув, положение не спасалось, они оставались в недосягаемости, как мираж. Виктор смял мои губы своими, проводя кончиком языка по внутренней стороне.
По телу прошелся импульс, как короткий разряд тока. Отпрянула от мужчины, ловя на себе его затравленный взгляд. Его глаза потемнели, и напоминали вымученные болью орбиты, в которых можно было утонуть, стоило только задержать внимание. Виктор поднял ладонь на лоб, и сжал кожу, будто пытаясь избавиться от наваждения, которое преследовало его многие годы. Он действительно её любил, весь его вид говорил об этом, даже широкие плечи прогнулись от тоски, которую он взвалил на себя и не мог отпустить.
-Прости… - прошептал.
Он видел во мне любовь своей молодости, а я в нём, только человека, который спас и сейчас насильно держал взаперти. Пусть он поступил достойно, считая, что так для меня будет лучше, но будь у меня другое лицо, другая внешность, поступил бы он так же? Скорее всего, нет.
Каким бы хорошим человеком он не был в молодости, сейчас он напоминал принципиального человека, готового идти по головам, и от всего этого его удерживала лишь фотография, с улыбчивой девушкой под глянцем.