желаемого результата. Виктор как показалось, ничуть не расстроился, и направился в подвал, включив музыку.
На следующий день, я с утра налила мужчине кофе и сделала несколько бутербродов.
-Это моя благодарность за маленькую радость в виде выхода на бал, - пододвинула тарелку поближе к мужчине, и выдавила на губах свою самую ослепительную улыбку.
-Принимаю твою благодарность. Что ж, раз тебе так хочется, устроим бал дома.
На этих словах моё терпение разлетелось в щепки, растворяясь в воздухе. Она было своего рода заглушкой, и теперь ураган недовольства вырвался наружу, снося всё на своём пути. В такие минуты я не могла трезво контролировать свои движения, отдаваясь потокам импульсивности, наполняющие меня до кончиков ногтей. Одним движением, отобрала у Виктора тарелку с бутербродами, не забыв захватить кружку с кофе. Мужчина удивленно уставился на меня. Такого в этом доме я себе ещё не позволяла. Смерила его глазами, и, отойдя на пару шагов, выкинула всё в мусорное ведро.
-На празднике поешь, - не дожидаясь его ответа, проследовала к столу.
Сделала глоток, уже остывшего чая и подцепила себе конфетку из вазочки.
Виктор продолжал сверлить меня взглядом, на что я уткнулась в красный фантик конфеты, заинтересованно читая её состав. Когда эмоции начали утихать, то до меня начало доходить абсурдность всей этой ситуации. Мало того что нахожусь в чужом доме на птичьих правах, так ещё сцены закатываю как недовольная супруга.
-Сейчас ты больше напоминаешь ребёнка, - подал голос Виктор, налив себе новую кружку кофе.
Неутешительное замечание меткой стрелой вонзилось в самое яблочко. Сглотнула, но продолжила изучать состав на обертке. Пересилить себя и признаться, что я согласна с его словами было, сродни самоубийству. Опять ловить на себе его величественный взгляд, с гордо поднятым подбородком. Нет, лучше буду стоять на своём.
-Сама же понимаешь, - продолжил Виктор, между делом попивая кофе, - если тебя узнают, нам оттуда уже не выйти.
Спокойный голос мужчины давил на нервы сильнее прочтения обертки от начала до конца по восьмому кругу. Виктор напоминал старого деда, который своими нравоучениями изводил внуков до белого колена. Было ужасно осознавать, что заткнуть ему рот было крайне сложной задачей, даже скорее невыполнимой.
-Хорошо, я дам тебе шанс, - неожиданно произнес мужчина, отчего я покачнулась на стуле, удерживая равновесие, - если будешь паинькой так и быть. Но имей в виду, если понадобиться, я приклею маску к твоему лицу супер клеем.
Радости не было предела, и скрыть её у меня не получилось. Красная обертка полетела в сторону, и я с улыбкой пододвинула к мужчине вазочку с конфетами.
-Бутерброды сделать? – виновато уставилась на него, осознавая, что в мусорном ведре покоится его любимая черная кружка с белыми линиями на керамической ручке.
До бала оставалось две недели, и это время я вела себя максимально покладисто. С большим рвением готовила еду, вспоминая новые рецепты блюд. Вечером встречала Виктора с улыбкой до ушей, льстиво подчеркивая любые мелочи в его внешности. К таким переменам мужчина не был готов, и мои комплименты вводили его в ступор, из которого он выходил очень долго, с заметными потерями, в виде обратного комплимента или небрежной помощи по дому.
Собаки без поддержки их хозяина не спешили ко мне, махая хвостом, словно веером, но лед между их лапами тронулся, и они медленно начинали оттаивать. Симон позволял себя гладить, по-прежнему не отпуская дальше воображаемых ворот, в виде по кругу расположенных стволов деревьев. С Дином было сложнее, он сидел неподалеку, и квасил морду всякий раз, когда Симон ложился брюшком к верху от моих ласк. Черные уши заламывались назад, когда он, перебирая лапами, приближался ко мне, и тут же чувствуя, какой-то подвох заострял уши и горделиво уходил назад.
Час праздника приближался, набрасывая на меня вуаль ожидания чуда, как перед новым годом. Но так, же в груди щемит страх, заставляя задуматься о своём желании. Стоит ли игра свеч? Неприятное предчувствие навещало меня время от времени, от чего сомнения роем пчел кружилось вокруг меня, временами больно жаля. Это чувство было ярким, будто глаза смотрели на лампочку, не отрываясь, и вместо картинки, перед глазами представали пятна.
«Мама ворвалась в комнату, надавив на ручку двери со всей силы, от чего та щелкнула. Без того хлипкий замок был сломан, серебряная ручка покосилась вниз.