-Где твои родители? – сухо, пейзаж за окном не представлялся интересным, а скука буквально меня топила.
-Не знаю, - Виктор ответил очень быстро, его, вероятно, обрадовали мои попытки завести разговор, после долгих дней тишины, - я вырос в детдоме.
После его признания касаемо меня и его умершей подружки, Виктор всеми способами старался пойти на контакт. Мы будто поменялись с ним местами, вечно хмурый и молчаливый мужчина, превратился в открытого человека.
-Не хотелось их найти? – ещё один душевный разговор начинался с горечью, что, в общем-то, было в порядке вещей.
-Нет, - Виктор остановил машину около кафешки.
Как они могли познакомиться? Как поняли, что любят друг друга? Мужчина, поднимающийся с самых низов, и девушка, выросшая под крылом родителей. Грустно усмехнулась. Походит на лирическую песню, под которую непременно хочется удушиться.
Поначалу Виктор вызывал во мне исключительно отрицательные чувства. Уверенная походка, манерность в общении, взгляд – всё это хотело растереть в порошок, и пустить по ветру. От непонятной боли в груди, хотелось его наказать, постоять за себя. Но он был не причём, всё дело во мне. В желании быть под защитой, не бояться завтрашнего дня, стать центром его мира. Откуда только внутри разыгрались эти чувства?
-Не хочешь мне рассказать правду, или будешь настаивать на благотворительном фонде? – Виктор сделал заказ, и мы уселись за столик.
Пара вопросов заданных мной в машине, не означали, что разговор будет продолжен. Однако, он думал иначе. Пауза затянулась, но всё-таки я решила открыться, в любом случае, он, как и я, подписал себе смертный приговор. К тому же, я была не против нормально поговорить.
-Близкий для меня человек болеет раком, мне просто нужна была необходимая сумма, вот и всё, - ответила честно, и на душе стало намного легче, словно передо мной сидит батюшка и смерено меня выслушивает.
-Родственник? – Виктор кивнул, когда девушка принесла нам заказ, и обратился ко мне.
-Нет, - от запеканки исходил приятный аромат, телу необходимо было подкрепиться, но желудок пошёл в отказ, будто сутки голодания были для него смешной затеей, - я жила у неё, когда дома было не всё спокойно.
Отодвинула от себя тарелку. Виктор нахмурился, взял в руку вилку, отломил кусок и пододвинул к моим губам. Его бровь вопросительно изогнулась, когда я непонимающе на него уставилась. Глаза горели искорками задора и упрямства, с которым он наверняка в случае отказа, запихнет мне этот кусок силой. Мимолетный момент отпечатался внутри, с замиранием сердца. Мне хотелось, чтобы он смотрел на меня так каждый раз, только на меня.
-Так и быть, - вырвала у него из руки вилку, и откусила запеканку.
Он улыбнулся моим действиям, и продолжил наблюдать словно надсмотрщик, пока тарелка не опустела.
-Что будет дальше, мы уедем? – сделала акцент на слове «мы».
-Да, через три недели.
Виктор не понял, к чему я клонила. Мне интересно было узнать планы, касающиеся нас после поездки. Если всё утихнет, что мы будем делать? Пожелает ли он остаться со мной, или успокоится, отпустив на все четыре стороны. Вера, безусловно, занимала часть его сердца, теперь же мне хотелось занять другую половину. Пусть она будет, отголоском прошлого, которой со временем забудется, сейчас моё время.
Колокольчики на двери звонко зазвенели, оповещая о новых посетителях. В такую рань редко кого можно было встретить за завтраком, люди в основном просто покупали кофе и спешили к машине. Двое мужчин прошли к дальнему столику, что находился у самой стойки заказа, и окинули взглядом заведение.
-Смотри на меня и слушай внимательно, - Виктор облокотился локтями о край стола, и высунул из кармана портмоне, пододвигая его ко мне. – Ты сейчас не смотришь по сторонам, не задаешь лишних вопросов, выходишь из кафе и идёшь в сторону парковки. Как только услышишь выстрелы, побежишь изо всех сил.