-Девушка, а мы сегодня закрыты, - из кабинета вышла пожилая женщина, разводя руки в разные стороны.
-Дверь была открыта, - отозвалась отстраненным голосом.
Женщина прошла к двери, и приоткрыла её, пытаясь меня спровадить.
-Я никуда не пойду, можете хоть расстрелять, - плюхнулась на скамью, вытягивая ноги, и откидывая голову на стену.
Она постояла несколько минут около меня. Видимо, по моему лицу можно было сказать много, например глубокую отстраненность. Женщина не стала ничего говорить, уходя обратно, напоследок кинув в меня задумчивый взгляд.
Глаза встретились с часами на стене, и каждая минута отдавалась для меня песчинками в маленьких часах терпения. Где он? Как долго ждать? Не хотелось верить, что всё закончится вот так. Виктор должен был выбраться, просто обязан. Я так сейчас в нём нуждаюсь, а он заставляет меня волноваться. Стрелка двигалась медленно, и через несколько минут Вера не была уж такой большой преградой. Пусть мы как одно целое для него, это не повод корчить из себя недооцененную личность. Я уже простила ему заточение в доме, злых собак и сухие ответы, лишь бы только он сейчас открыл дверь и присел рядом.
Тело колотило от нервов, которые обрывались, как тонкие нитки под лезвием острого ножа. Прошло два часа, а единственное что попыталось открыть дверь, был сквозняком.
-Так и будешь тут сидеть? – выглянула женщина из-за двери, поправляя на носу очки.
-Да, буду, - эмоции взяли вверх от звука её голоса, вскрикнула, опускаясь до истерики, - можешь хоть палками гнать!
Она скрылась, а я уже не могла успокоиться. Чувства душили меня, заставляя прерывать потоки слез, жадными глотками воздуха, кто-то мне говорил, что так плачут дети, но сейчас мне было всё равно. Впилась ногтями в кожу предплечья, подумав, что от физической боли уйдёт душевная. Мне даже показалось, что это помогает, пока взгляд снова не зацепился за часы.
-Ревешь, как будто тебя режут, - раздалось за дверью.
-А может и так! – не смогла себя унять.
-Послал Бог на мою голову истеричку.
Женщина начала ворчать как старая бабка, вереща себе под нос нравоучения. Для неё такое столкновение было впервой, так же как и для меня. Отчасти я была ей благодарна, ведь она могла вызвать полицию, или действительно наброситься на меня с палкой. Вместо этого она болтала сама с собой под дверью, сделав телевизор погромче.
Через ещё один час, я прикрыла ладонями уши, лишь бы не слышать сварливый голос вперемешку с новостями из громкого телевизора. Не помогало. Пожалуй, тут могли помочь только беруши, вставленные в ухо, до самых перепонок. Поднялась на ноги, и поплелась по длинному коридору, хватаясь за ручки. Все кабинеты были закрыты, кроме самого последнего, подсобки. Там было много старых музыкальных инструментов, которые покрывал огромный слой пыли. Посередине комнаты стояло пианино, кажется советского производства, коричневого цвета, покрытое лаком.
Подняла с пола стул, и присела около него. Пальцы сами подцепили крышку, и опрокинули её наверх, после чего непривычно закололи, будто их щекотали перышком. Виктор говорил, она умела играть, и моя привычка колотить пальцами по столу ему это напомнило. Может он прав, уж слишком много совпадений между нами было. Думается, в жизни такого не бывает, либо совпадения просто не случайны. Занесла ладони над клавишами, и воздух из легких вышел разом, а мысли прояснились, позволяя пальцам грациозно опуститься. В этот момент я старалась ни о чем не думать, позволяя движениям идти машинально, расковано и плавно.
Мелодия разнеслась по комнате, глаза были устремлены на пальцы, которые ловко орудовали инструментом. Мои движения были не обдуманными, но мелодия была лаконичной, целой, и весьма приятной. Где-то я уже слышала подобную, стоило напрячь память. Как вдруг быстро захлопнула крышку, осознавая, что я просто не могла её слышать. Уроки музыки в школе были однотипными, с заучиваниями песен и игрой учителя на баяне. Знакомых музыкантов не имелось, да и музыку такую я не слушала. Этого просто не может быть!
-Красиво, - чарующий голос послышался сбоку, с заметной тяжестью выдаваемых слов.
Обернулась, и понеслась на мужчину, почти сбивая его с ног. Виктор стоял, прислонившись плечом к дверному косяку и улыбался, измученно, но всё же искренне. Позволила своим чувствам взять вверх, и крепко обняла его. Живой! Радость била ключом внутри, и ноги подкашивались подо мной. Виктор сдавленно прохрипел, и я отдалилась, изучая его взглядом.