Мужчина подождал, пока я с горла бутылки влила в себя горючую смесь. Лицо сморщилось от привкуса спирта на языке.
- Теперь, надо засунуть палец и нащупать пулю, - от его слов водка полезла обратно из моего желудка.
-С ума сошел? Я не буду это делать! – глаза округлились, и я почувствовала сильное напряжение.
-Хорошо, тогда включай аппарат рентгена, – мужчина с сарказмом посмотрел на меня, - ах да, его тут нет.
Сжала ладони в кулаки, когда из груди вырвался звериный стон. Меня начинало колотить, от одной мысли, что это придется сделать. Внутри разгоралось, что-то непонятное, будто приступ истерии трансформировался в безвыходную чертовщину. Как котел с различными ингредиентами, в меня подмешивали различные добавки, от чего голова кружилась, и рука сама потянулась за новой порцией алкоголя.
Виктор не торопил, хоть это и следовало делать в его ситуации. Целой рукой он гладил меня по коленки, произнося утешительные слова. Жидкость опалила горло, притупляя чувства. Вроде собралась.
-Пуля могла пойти в сторону, учти это.
Мужчине повезло, что длинные ногти не были у меня в приоритете, поэтому я уверенно поднесла к рваному отверстию палец. Стоило подушечки погрузить в рану, почувствовала теплоту тела внутри, и от этого затошнило ещё больше. Виктор выгнулся, ему было ужасно больно, но он старался не шевелиться, стиснув в зубах рукав куртки. Чем глубже палец погружался в плоть, тем протяжней становились его выкрики. Всё происходящее было для меня на грани безумства.
Хотелось, чтобы это поскорее закончилось, поэтому медленные движения стали быстрее. Рука Виктора сжала матрас до белого цвета кожи, на лбу начали выступать капли пота. Остановилась, когда кожей почувствовала твердый металл. Прикинула место, в которое необходимо было целиться пинцетом, и высунула палец.
Виктор взял отдышку, его вздохи стали рваными и глубокими. Нужно было поторопиться, мужчина был на грани обморока. Орудовать пинцетом казалось уже легче, хоть мужчина иногда пытался ворочаться, я старалась придавить его тело к кровати как можно плотнее. Естественно, это не получалось, один раз он буквально спихнул меня с себя на пол, под дикий ор. Однако, мне удалось взять себя в руки, с бутылкой водки на перевес, и вытащить пулю.
Наложила повязку, и понеслась к туалету, в дальнем углу гаража. Все содержимое желудка опустошилось, будто его вывернули наизнанку.
Когда вышла, Виктор был уже в отключке, и мне хотелось надеяться, что он просто уснул. Приложила ко лбу полотенце, смоченное в холодной воде, и постаралась отмыть тело от пота.
Мужчина проспал до обеда следующего дня. Мне пришлось, позаботься о нас самостоятельно, и ночью я сделала вылазку в магазин. Капюшон скрывал лицо, но это не было гарантом удачного возвращения. В кафе должны быть камеры, следовательно, наши лица засветились, а возможно и номер машины тоже. Как только у них хватило смелости начать перестрелку в общественном месте. Хотя о чём я думаю, для них это будние реалии.
-С добрым утром, - хрипло произнёс Виктор, и натянул улыбку.
Сухарь старался быть непоколебимым даже с пулевым ранением. Выглядел он не очень хорошо, будто его всю ночь толпа бандитов месила ногами. Но он поднялся на постели, облокачиваясь на спинку, и принялся наблюдать, как я разогреваю еду. Видно, что ему больно, и обезболивающее справляется крайне плохо со своей задачей.
-Ты меня напугал, - поднесла еду к кровати, - что бы я без тебя делала?
Признание сейчас было не лучшим вариантом, но когда душа ноет, и слова просятся наружу сложно себе отказать. Страшно оголять свои чувства перед другим человеком, когда не знаешь, что творится у него в голове.
-Что и раньше, только теперь была бы более осторожной, - он старался меня поддержать по своему, мол, без него я ничего не потеряю.
Как же он был не прав, но спорить не хотелось.
-Ты мне нужен, слышишь, - опустила голову, и исподлобья взглянула на него.
Виктор задержал на мне взгляд, мои слова его удивили, от чего радужка почернела под расширяющимися зрачками. Улыбка спала с его лица, он увидел, что я говорила всерьез.
Мои слова казалось, были для него такими же необходимыми, как для меня. Он не признавался мне в любви, не клялся защищать, оберегать, просто делал это, не задавая лишних вопросов. Его чувства ощущались во взгляде, в улыбке, хоть он и не спешил нарушать между нами границы. Не понимала, или не хотела его понимать, пока сама не наступила в болото нежных чувств, которое всё больше засасывало меня в свою пучину.