-Для начала скажите, куда вам надо, - женщина за стеклом опустила очки вниз, скользя железкой по коже, и внимательно посмотрела на меня.
-Не имеет значение, главное чтобы на ближайший.
Судя по лицу, я первая девушка, которая говорила ей эти слова. Она поправила очки, вернув их на место, и медленно отвела от меня взгляд, уткнувшись в монитор.
-Осталось только купе, поезд отходит через десять минут, подходит?
Закивала как болванчик, и протянула деньги.
На поезд я успела во время, влетая в него под заинтересованный взгляд проводницы. Из багажа у меня осталась только сумка, несколько вещей и деньги на первое время. Что весьма выделялось на фоне огромных баулов других пассажиров. Протиснулась через толпу людей, проходя в просторное купе.
На нижней полке сидел мужчина, попивая газировку из алюминиевой банки. Он приветственно кивнул и продолжил дальше изучать газету на столе. Присела на полку напротив, разжимая пальцы и выпуская ручки сумки. Сейчас даже проводница мне казалась излишне подозрительной, я ждала некоторое время, готовясь, что в купе ворвутся и припечатают мне оплеуху. Но ни через час, ни через два этого не случилось.
Глаза начинали слипаться, но сомкнуть их было очень трудно. Опасение заставляло всматриваться в окно, убеждая себе, что за мной не гонятся.
Поезд притормозил на первой станции, и я решила пойти умыться холодной водой. Однако, стоило пройти до умывальника, как я вспомнила про сумку. Прыснула водой в лицо, и вытерла её рукавом кофты, чтобы быстрее вернуться в купе.
Волнение нарастало, и я не понимала причину. За мной теперь вряд ли угонятся, так стоило ли волноваться? Открыла дверь и столкнулась с зелеными глазами. Меня будто током ударило, и я перестала дышать. Виктор схватил меня за толстовку, закрыл дверь и припечатал к стене. На его лице была заметна еле уловимая ухмылка. Рука крепко держала меня, приподнимая вверх, так что ткань резала горло. Опустила взгляд, и пожалела об этом в тот же момент. Во второй руке у него был пистолет. Ему стоило сразу показать оружие, я и сама вжалась бы в эту стену.
-Конечная, - выдохнул он в губы, и по телу пронеслись мурашки ужаса, заставляя тело отяжелеть.
Глава 3
Моё тело начало медленно скатываться вниз по стене, и даже петля на горле не смогла бы остановить меня. Мышцы не слушались, решив в один миг мне отказать. Глаза Виктора продолжали смотреть на меня, как на зверюшку, угодившую в лапы дикому зверю. Он изучал каждую черточку на моём лице, если бы не плотно сжатые губы, я бы подумала, что его это забавляет. А я продолжала смотреть на него как на личного палача, который в любой момент взнесет руку к моей груди и нажмет на курок. Однако, вместо этого он опустил меня на полку, и пододвинулся так, чтобы я смогла расслышать даже его глубокое дыхание.
-Сейчас ты встаешь, выходишь из поезда, - глаза сузились, стали яркими при свете, - если попробуешь позвать на помощь, я тебя пристрелю, вместе со свидетелями, понятно?
Кивнула головой, больше для того, чтобы отвести глаза. Его змеиный взгляд вонзался в самую душу, поселяя внутри воплотившийся кошмар.
Он подхватил сумку с пола, и поднял меня за предплечье. Дверь открылась, и мне пришлось идти вперед. Мои шаги были медленными, поскольку ноги немели, но толчок в спину ускорил процесс. Проходя мимо людей, мне хотелось забиться в угол, укрыться за их спинами, найти помощи. Но бегающий взгляд не вызвал ни в ком подозрения. Я шла по вагону поезда, как по дорожке, которая должна меня привести к плахе. А он тем временем шёл позади, готовясь в одну секунду отдать меня в руки смерти. Паника нарастала, превратилась в камень, который давил на грудь, вынуждая искать спасения в лицах людей. Никто не замечал, казалось, я была тенью, которая шла на их фоне. Они отворачивались, пропуская меня, и с каждым их мимолетным взглядом надежда таяла. Только в этот момент настало понимание, насколько я одинока. У меня не было защиты, не было сильного плеча готового в любой момент укрыть от всех невзгод.
Проводница натянутой улыбкой провожала нас у выхода вагона, бросила на неё последний взгляд. Она замешкалась, улыбка дрогнула на её лице, но со словами «всего доброго» она откинула с себя наваждение моего испуганного лица, будто стерла с воспоминаний мои отчаянные глаза. Мне всегда хотелось верить, что помощь рано или поздно придёт. Но ожидание этой помощи, было больнее любой смерти уготованной мне.