Ездить в Европу ей никто не запрещал. Никому не было дела. О детях заботилась Дафна Бетти, которую Джеральд нанял из-за имени. Как бы хорошо Урсула ни знала мужа, даже она не могла угадать, какие заметки на будущее (мысленные, а то и письменные) он делал по ходу ее рассказов о гостиницах, в которых она остановится, картинах и достопримечательностях, которые увидит. Она делилась впечатлениями с девочками, но Джеральд ее внимательно слушал.
С таким же вниманием он слушал, когда Урсула возвращалась и рассказывала, где побывала и что посмотрела. Однажды ее заметки о Вазари, лежавшие возле печатной машинки, оказались не на месте — чуть сдвинуты под углом к краю стола. Урсула недоумевала: с какой стати Джеральду интересоваться ее учебой или творчеством? Обычно она не удостаивалась его внимания — так в чем же теперь дело?
Прежде чем перепечатать очередную главу «Пурпура Кассия», она убрала заметки в ящик и закрыла на ключ.
Сэму она ничего не рассказала, только упомянула, что ездила во Флоренцию.
— Поедем туда вместе, — воодушевился он.
— Ты и я?
— Как мне нравится, когда ты говоришь «ты и я», а не «мы с тобой», в отличие от большинства. Держу пари, когда подходишь к телефону и слышишь: «Урсула?», ты отвечаешь: «Да, это она».
— Джеральд приучил, — ответила Урсула. — Одно доброе дело он для меня сделал: выучил грамматике. Ты в самом деле хочешь, чтобы мы поехали во Флоренцию?
— Куда угодно, — сказал он. — В разумных пределах.
Этот разговор состоялся в Ланди-Вью-Хаусе. Услышав о приезде Сэма, Дафна Бетти спросила, стелить ли «в комнате мистера Кэндлесса», но Урсула (отважилась бы она дать такой ответ девочкам?) отрезала:
— Спасибо, не надо. Он будет спать со мной.
Почему бы и нет, ответила Дафна и запела песенку про двух спящих на рассвете влюбленных, которые никак не могут проститься. Сэм ей сразу понравился, и она подмигивала ему, как только хозяйка отворачивалась.
— Я бы съездила в Рим, — сказала Урсула. — Но, боюсь, не получится.
— Отправляемся завтра, — решил Сэм. — Я все устрою. Поеду в Барнстепл и куплю билеты.
— Ты сможешь?
— Разумеется. Это каждый может. Поедем на выходные и еще на пару деньков.
Мелькнула мысль о девочках. В эти выходные Сары не будет, а Хоуп так и так почти не появляется в родительском доме.
— Я счастлива, — сказала Урсула. — Счастлива как ребенок. Чистое, невинное счастье.
Хоуп и Фабиан собирались зайти выпить по стаканчику, поэтому, услышав звонок, Сара решила, что это они. Что это им приспичило ехать в кинотеатр «Одеон» на Свисс-Коттедж, если одна обитает в Кроуч-энде, а второй, когда они не живут под одной крышей, — в Докленде? В общем, они обещали навестить Сару после сеанса. Сара убедила себя, что решение не пускать никого в дом к сестре не относится.
Звонок раздался в полдесятого — рановато для окончания последнего сеанса. Возможно, фильм пришелся не по душе. Но когда Сара взяла трубку домофона, в ней послышался голос Джейсона Тэйга.
Ее охватило недовольство, даже яростный протест. Разве дом англичанина уже не крепость? Если у этого бродяги нет своего угла, это еще не значит… Она хотела его выставить, но Джейсон — ее помощник и сыщик, так что пришлось смягчиться. Тем не менее, впуская его в дом, она не слишком гостеприимно предупредила, что ждет сестру.
— Буду рад познакомиться, — ответил Джейсон, не сводя глаз со стоящих на столе бутылок и бокалов.
— Хотите выпить?
— Пока нет, — отказал он. — Разве что воды.
Это ее насторожило. Он что, надолго? На подбородке у него появились новые прыщи. «Хотимчики», называют их американцы, вспомнила Сара, и ее передернуло. Наливая себе в стакан джина, она отметила, что пахнет от Джейсона лучше, вполне прилично, и волосы он вымыл.
— Вам стоило сначала позвонить, — сказала Сара.
— Это не так-то просто. Другое дело — если у тебя мобильник. А мне нужно найти автомат, добыть мелочь, проторчать в очереди. Проще подъехать.
Проще тебе, подумала она.
— Узнали что-то новое?
— Ага. Просто сенсация.
— Нашли О'Дрида?
— Лучше, — просиял он. — Я нашел вашего дядю.
— Моего дядю?
— Именно. Младшего из братьев вашего отца. Жив-живехонек
На миг, на одно ужасное мгновение, она растерялась. Ей хотелось оттолкнуть от себя новость, ничего не знать. Словно что-то ужасное, темное, бесформенное караулило ее за дверью, и вот дверь открывается, она сама открывает ее. Детям снятся мохнатые буки, живущие в шкафу, — ей они тоже снились. Она просыпалась с криком и звала папу. Отец всегда приходил на помощь, успокаивал ее, а теперь не придет. Сара потянулась к стакану, поднесла к губам — и тут снова раздался звонок Хоуп и Фабиан. Джейсон проводил ее взглядом, когда она пошла к домофону, упиваясь своим триумфом.