Джоан оглянулась на жену своего племянника. Чего она ждала — поддержки, утешения? Или разрешения? Нет, только не этого. Джоан Тэйг сама себе хозяйка.
— На старости лет, — заговорила она, — прошлое вспоминается отчетливее, чем вчерашний день. Наверное, вы об этом слышали.
Сара кивнула.
— Джеральд недолго учился в школе. Тогда это называлось «подготовительная школа», а не «начальная», как теперь. С нашей улицы туда больше никто не ходил. Не было других мальчиков его возраста. Я хорошо помню, мама говорила: как жаль, что у Джеральда нет товарищей.
— Он ни с кем не играл?
— Он играл со мной, — сказала Джоан.
— А со сверстниками?
— У нас были кузены, дети моей тети, маминой сестры. Два мальчика и девочка. Дональд, Кеннет и Дорин. — Джоан напряженно размышляла, стараясь припомнить все в точности. — Они часто бывали у нас. Тетя приводила их раз в неделю. Забирала мальчиков из школы и приходила к нам. Джеральд играл с Доном и Кеном. Дорин была совсем крошкой, еще и в школу не ходила. Мы устраивали для них праздничный чай. Мама делала желе с шоколадом.
Больше похоже на жизнь среднего класса. Сара представляла себе несколько иную картину. Тщательно выговаривая слова, чтобы Джоан могла прочесть по губам, она уточнила:
— Ваша мать была медсестрой. Она работала? Ухаживала за больными на дому? Может быть, у кого-то из ее пациентов был сын или она нянчила больного мальчика?
— Отец в жизни не позволил бы матери работать! — вознегодовала миссис Тэйг, и лицо ее пошло красными пятнами. — Он был мастер-печатник. Что бы люди подумали? Что он не может содержать семью?
Почему же на свидетельстве о рождении указана профессия «медсестра»? Или Кэтлин Кэндлесс таким образом пыталась заявить о себе как о личности, не зависимой от мужа? Сара спросила о Доне и Кене, двоюродных братьях, как сложилась их судьба. Теперь ей неловко было глядеть в лицо миссис Тэйг, но иначе собеседница не разбирала слов.
— Откуда ей знать, — буркнула Морин.
Поскольку она не поворачивала головы в сторону Джоан, старуха не расслышала. Сердитый румянец сбежал с ее щек, гнев улегся, уже спокойнее она сказала:
— Оба были моложе меня и старше Джеральда. Дону исполнилось десять, а Кену — семь, когда… когда мой брат умер. Он погиб на войне, я про Дона говорю, в пустыне под Эль-Аламейном.
К удивлению Сары, Джоан слегка подвинула кресло вперед, заглянула ей в глаза. Вспышка гнева — ее семью сочли недостаточно обеспеченной! — будто прояснила ее мысли. Давний запрет рухнул. Джоан всем телом подалась вперед, позабыв о присутствии родственницы.
— Они не Кэндлессы. Моя мать — Митчелл, она и ее сестра в девичестве звались Кэтлин и Дороти Митчелл, потом тетя Дороти стала миссис Эпплстоун. Все они Эпплстоуны, Дон, Кен и Дорин. Эпплстоуны, а не Кэндлессы. Вам ясно?
— Я и не считаю, что мой отец был Кэндлессом, миссис Тэйг. Разумеется, нет. Он взял чужое имя.
— Неслыханное дело! — не утерпела Морин. Это признание успокоило ее, в голосе звучало явное облегчение. Женщина слегка покачивала головой, как бы говоря: в ее простом и правильном мире подобный фокус никому бы в голову не пришел.
— Мой двоюродный брат Кен, — вслух размышляла Джоан. — Кен Эпплстоун. Что с ним сталось, не знаю. Видите ли, я уехала из дому в пятнадцать лет. Не могла больше жить там, когда Джеральда не стало. Не могла, и все тут. — Она метнула украдкой взгляд на Морин, вероятно проверяя, как подействует на родственницу столь откровенное проявление чувств. — Поселилась на квартире в Садбери, работала на шелкопрядильне. Потом познакомилась с мужем, поженились — специально приезжали в Ипсвич, чтобы здесь обвенчаться, — и стали жить на Мелфорд-роуд, на втором этаже, над магазином, а потом он пошел в армию. То одно, то другое, так мы с родственниками друг друга из виду и упустили — я имею в виду, конечно, Эпплстоунов, а не родителей. Я часто писала маме, и она мне тоже. От мамы и узнала про Дона.
— А Кен?
— Я знаю, что он служил в авиации, завербовался в сорок третьем, как только ему исполнилось восемнадцать. — Джоан снова опустила взгляд на колени. Обычно она смотрела вниз, словно отдыхая после того, как читала по губам собеседницы, но сейчас подняла глаза: — Мама умерла в пятьдесят первом. Она бы сообщила, если бы Кен погиб на войне. К тому времени, как она умерла, Кен был жив — вот только где он жил? Тетю Дороти я видела на маминых похоронах, но с тех пор больше мы не встречались.
— Где он жил, миссис Тэйг?
— Дайте подумать. Кажется, в Эссексе. В Челмсфорде. Да, именно, в Челмсфорде, но это было сорок шесть лет назад. Большой срок, как ни считай.