— Куда идет поезд? — Ханов открыл вторую четвертинку, подумал, взрезал тушенку «Великая стена».
— Я из бункера, Хан.
— Пожалуйста, без кличек.
— Какие клички! Тебе ведь так нравится?
— Так. Ты из бункера. Что дальше?
— Я из того бункера, что в рассказе. Только, естественно, доказать этого не могу.
— Так. Пусть.
— В комитете существовала другая картотека. Та, про которую не знала партия. Не знали товарищи Андропов и Крючков. Про нее товарищи Степашин и Примаков могут только видеть кошмарные сны. Так вот ты в той картотеке.
— Я не герой.
— В той картотеке люди, которые независимо от общественно-политической ситуации и строя ясно видят, кто враг.
— А кто враг?
— А кто друг?
— А кто враг?
— Не придуривайся. Я уйду, меня как бы и не было вовсе, и ты все забудешь. И рассказ забудешь, и деньги.
— Я деньги могу вернуть.
— Не надо. Это за рецензию.
— У доброхотов денег всегда маловато. Вы тут крутите меня на предмет патриотизма, а потом пустите по конвейеру, а после контракт подсунете.
— Зачем нам, то есть им, ты нужен? Ты вот сидишь в своем бункере вонючем. В дыре этой…
— Воды нет давно.
— Не воды нет, а боевого задора. Ничего еще не проиграно.
— Пошел ты… ГПУшник.
— Для нового КГБ ты вот ни на столько не нужен.
— Для старого, что ли, нужен?
— Ты нужен сейчас государству. Ты можешь помочь ему. Тому государству, что порушено и поругано.
— Так. Уже интересней. Что же мне, в переводы о монстрах социалистическую идею вкладывать? Идеологические бомбы готовить?
— Все гораздо проще. Проще и сложнее. Давай выпьем. В холодильнике пивко поспело.
Ханов прогулялся на кухню. Все бутылки были в целости. Сосед отсутствовал.
— Что я должен сделать?
— Ты поедешь в Латвию.
— Когда?
— Сегодня. Вот твой паспорт. Вот пятьсот долларов. Тут-то Ханов и почувствовал себя настоящим дерьмом.
В Ригу, а там и в Либаву. «Мы были другими, мы жили у моря».
— И что я должен взорвать?
— Ты должен найти автора этого рассказа. Тут попадание в десятку. Никакого Айгюль нет на картах. Но на других картах он называется именно так. И описание местности соответствует. И авария самолета. Точнее, не авария, а сопутствующий взрыв. Этот человек знает все. И он как-то соотносится с литературой. Ты же всех там знаешь.
— А если он пришлый? Если после меня?
— Так ты найди пришлого. За это и деньги плачены. У нас лишних денег нет. Это наш человек, и он просит связи. Он хочет на нас выйти. Нам, Ханов, люди нужны. В Латвии всех сдали. А другие не верят.
— А отчего вы решили, что он из Латвии?
— А это наши проблемы. Оперативная разработка. Мы не ошибаемся.
— И что? Я его найду… А потом что?
— А потом вернешься. Сразу вернешься и скажешь, кто он. Никаких звонков, никаких открыток. Когда вернешься, к тебе сразу подойдут. Прямо у поезда. Скажут: «Привет от Ивана». Скажешь, кто, и все. Свободен.
— Если вы так всемогущи, то чего же сами не найдете?
— Ваш мир литераторов хрупок и чуток. Чужого человека с его вопросами сразу расшифруют. Из литераторов получаются лучшие резиденты. А нам не нужны провалы. Мы еще силу не набрали. А там у них и немецкие информаторы, и американские наблюдатели. Чего там только нет. Там фильтруют все социальные группы. Скоро война, парень. Это-то ты понимаешь?
— Так. А легенда у меня какая?
— А никакой. Нарубил капусты, скажем, или занял, так как умираешь от ностальгии. Ты же всех денег поназывать не будешь? Спрячь по разным местам. Там мы тебе помочь не сможем. Я вот с тобой беседую, а это предельный риск. А деньги все с собой возьми. Мало ли что… Ствол там прикупишь…
— Смеешься?
— А почему бы и нет? Раненый, истекая кровью, скажешь нашему человеку заветные слова. — Щапов протянул Ханову паспорт. Фотография его из какого-то личного дела, виза. Билет вложен на сегодня, купе, поезд через два часа.
— Вызов мне кто делал?
— Вызов тебе делал вот этот человек. Запиши, запомни. Это все чушь. Проедешь спокойно. Устроишься там где?
— Не знаю пока.
— Ну я пошел. — Куда?
— К себе. Ну, не прощаемся. Не бери в голову.
— Соседа-то куда дели?
— Сосед твой в пятом отделении. Нетрезвый. И пробудет там несколько суток.
— А кто там у вас в пятом отделении?
— Никого. Но надо уметь направлять процесс. Закрой за мной.
Хлопнула дверка, и нет его, бывшего чекиста Щапова, человека из бункера. А может, все это чушь собачья? Но доллары — вот они. И паспорт.