Темой рабочего совещания, в котором помимо сотрудников следственного отдела принимала участие и курирующая их группа из ФСБ, стало непривычно долгое отсутствие каких-либо проявлений активности Трофейщика.
— Надо было вам раньше приехать и взяться за это дело, — обратился Левченко к Гончаровой.
— Думаете, он нас испугался? — улыбнулась Ирина.
— И сбежал в какой-нибудь другой город, — предположил Александр Эдуардович.
— Маловероятно, — возразила Ирина.
— Да, — согласился Левченко. — Скорее всего, просто затих. Но что заставило его это сделать?
— Может быть, Александр Эдуардович, поступитесь своими принципами и согласитесь связать с этим события последних недель?
Гончарова имела в виду участившие побеги больных из психиатрических больниц города, а также небывалый всплеск беспокойства оставшихся в них пациентов. Террор со стороны бродячих и домашних животных тоже усилился.
— Говорят, что это все из-за кометы, — заявил Воробьёв.
— Паша, ну ты-то хотя бы не мели чепухи, — укоризненно посмотрел на него Левченко.
— Но это же не мистика, Александр Эдуардович, — рассмеялась Ирина. — Вполне научное предположение: магнитные колебания и все такое. Как животные, так и люди с нездоровой психикой очень чувствительны к подобным вещам.
— А если я в рапорте про эту вашу комету напишу, то меня самого в вышеозначенное заведение упекут. — Левченко покрутил пальцем у виска.
— Но то, что между Трофейщиком и людьми с психическими отклонениями есть какая-то связь, вы, надеюсь, отрицать не будете? — изогнула свои красивые брови Ирина.
— С этим полностью согласен, — кивнул Левченко. — Только вот прошло уже больше месяца, а мы так и не смогли использовать это открытие, чтобы подобраться к неуловимому маньяку хотя бы на полшага.
— Если бы вы не воспринимали в штыки наши нетрадиционные методы… — попыталась возразить Ирина.
— Методы? Вызовы духов, сеансы черной магии, гипнотические трансы, я что-то еще упустил? Может быть, начнем приносить жертвы и сжигать ведьм на плошали Ленина? Желтая пресса и так уже скоро захлебнется от плевков в наш адрес! — Левченко эмоционально размахивал руками.
— Вам важнее отзывы желтой прессы или поимка Трофейщика, Александр Эдуардович? — спросила Гончарова.
— Но не такими же способами, Ира!
— В чем ваши способы правильнее наших? Вы опираетесь на свой собственный опыт или верите чужим, давным-давно утвержденным постулатам? — спокойно парировала Ирина. — Мир не так прост, Александр Анатольевич, и неизвестно, будет он когда-нибудь разгадан до конца или нет.
Левченко не нашелся, что ей ответить.
«Это не я, это всего лишь автоответчик. Зато он будет покорно выслушивать весь ваш бред. Как запищит — можете открыть рот», — голос Эльвиры в трубке был бодрым и веселым.
— Здравствуй, это Артем. — Горин стоял в стеклянной будке таксофона и держал трубку на удалении от уха, чтобы сберечь свои перепонки. — Сегодня истекло ровно две недели с тех пор, как мы решили сделать перерыв в наших отношениях. За это время я все обдумал и решил, что мы должны быть вместе. У тебя много недостатков, но все они либо ничтожны, либо решаемы. Я скучаю по тебе. Слышал по радио песню из твоего нового альбома — ничего особенного, но из-за того, что это был твой голос, мне понравилось…
— Кто это? — спросил Эльвиру парень с лоснящимися от геля волосами, застегивавший «молнию» на брюках.
— А хрен его знает, не помню, — вяло отозвалась она.
Девушка в сбившейся сорочке развалилась на диване. Рядом на столике валялся одноразовый шприц и резиновый жгут. Эльвире совсем не хотелось шевелиться, ей было плевать на голос, доносящийся из автоответчика, впрочем, как и на прилизанного ублюдка, мелькающего перед глазами. Все, что ее тревожило — это как долго будет действовать дурь и удастся ли ей завтра отыскать иглой вену на своих руках.
— Я куплю тебе караоке, чтобы ты могла петь дома, — продолжал заполнять пленку автоответчика Горин.
— Вот придурок! — Эльвира попыталась пнуть телефон, но не смогла оторвать ногу от дивана.
Парень, стоявший возле нее, пискляво засмеялся.
В стекло таксофонной будки нервно постучали, но Артём не обратил на это внимания:
— Мы попробуем вместе справиться с моей проблемой, и у нас родится ребенок, которого мы будем воспитывать…
Теперь Эльвира вспомнила этого чокнутого с ванной посреди комнаты. Правда, удалось ей это воспоминание с трудом. Как он ее раздражает!
— Я еще не придумал, как мы его назовем. Может быть, у тебя есть какие-то идеи на этот счет…
В стекло снова забарабанили. Мужик с той стороны нервно показывал на часы. Горин подумал, что его «шашка»-плавник может пройти, как сквозь масло, и через стекло, и через назойливого мужика, но тут же заставил себя отогнать эту мысль.
В этот момент Эльвире все-таки удалось доползти до телефона. Она схватила трубку и проорала в нее:
— Ты, чмо, не звони сюда больше! Забудь мой номер! Мне насрать, как ты назовешь своих дебилов-детей, потому что делать тебе их придется не со мной, а с другой потаскухой! Меня больше волнует, как назвать свой альбом, понял, урод? Меня сейчас пялят другие придурки, но они хотя бы кончают! А тебе, чтобы потомство заиметь, в банк спермы надо обратиться! Ты слышишь меня, тупица?
— Да, я слышу, Эльвира, — подтвердил Горин, утирая слезу, скатывающуюся по щеке. — Я, похоже, и вправду тупица, раз не предполагал, что ты настолько больна. Но мог ведь догадаться…
— Это ты, сука, больной! А я здорова, мне кайфово жить, хотя вокруг одни дегенераты наподобие тебя! Иди нах..!
— Могу я тогда хотя бы предложить тебе название для нового альбома? — внезапно произнес Артем.
Эльвира от неожиданности замолчала.
— «Теряю голову». Как тебе? — спросил он.
Девушка на том конце бросила трубку и, яростно давя на кнопки, стерла последнее сообщение.
Артем еще некоторое время стоял и слушал короткие гудки, пока в стекло снова не постучали. Тогда плавник одним махом перерезал кабель, который связывал трубку с таксофоном.
— Здесь, между прочим, торопятся! — выказал недовольство стучавший мужик, когда Горин вышел из будки.
— Не спеши больше, — Артем вручил ему трубку с болтающимся обрывком провода и побрел прочь.
— «Теряю голову», говоришь? — парень с прилизанными волосами усмехнулся, похлопал почти отрубившуюся Эльвиру по щеке и, довольный жизнью, насвистывая один из новых потенциальных хитов певицы Эльвики, вышел из комнаты.
Левченко собирался домой, когда у него зазвонил телефон.
— Александр Эдуардович, — раздался в трубке голос Гончаровой, которая сидела в соседнем кабинете. — Мне надо задержаться, оставьте ключи у меня на столе, хорошо?
— На пульт только не забудь сдать, — напомнил он, прекрасно зная, что уж кто-кто, а Ирина никогда ничего не забывает.
Левченко выключил свет и вышел из своего кабинета. Гончарова сидела за компьютером, когда-то принадлежавшим Сизову. Все уже разошлись, кроме них с Ириной в отделе никого не было. Левченко подумал, что момент поговорить был самым подходящим. Он положил ключи на стол и уселся в кресло неподалеку от девушки.
Та вежливо улыбнулась ему и снова перевела взгляд на монитор.
— Давно хочу тебя спросить кое о чем, Ира, — Левченко хрустнул пальцами.
Гончарова отодвинулась от стола.
— Тоже хотите попытаться организовать мой вечерний досуг, Александр Эдуардович, как и ваши коллеги? — Она потянулась и завела руку за голову.
— Что, уже в ресторан приглашали, мерзавцы? — Левченко усмехнулся.
— Для этого вы им недостаточно платите, — рассмеялась Ирина. — Поэтому мне в индивидуальном порядке были предложены: прогулки по парку, походы в кино, в цирк и даже выезд на рыбалку. Увы, для подобного времяпрепровождения я слишком занятая девушка…
Левченко внимательно посмотрел в ее темно-синие глаза и спросил о том, что его уже так давно мучило. Вопрос оказался слишком неожиданным для Гончаровой. Она была не готова к нему, и это отразилось на ее прекрасном лице. Девушка вспыхнула, опустила веки, принялась перебирать какие-то бумаги на столе, затем встала, начала расхаживать по комнате и лишь спустя несколько минут успокоилась, сумела взять себя в руки и вернуться за стол. Еще никогда Левченко не видел такого напряженного выражения у нее на лице.