— Да вот. Знаю, — вздохнул я. — У меня еще вопрос есть…
— Сильно важный?
— А что?
— Дай минутку, еще кофе попрошу принести. Ты будешь?
— Не-не, у меня и так под сто пятьдесят уже.
— Чего под сто пятьдесят?
— Ударов сердца в минуту.
— Ну так конечно, по три ложки сахара в кофе класть, как тебе с такой ереси сердце все двести не выдает, — хмыкнул Родионов.
Вопросов, пока летели до Москвы, я задал ему еще великое множество, после чего общая картина ближайших действиях хотя бы стала примерно понятна.
И, что оказалось потом для меня крайне удивительно, несмотря на все последующие события этой стратегии мы и придерживались.
Глава 10
Из аэропорта на подмосковную дачу Генриха Станкевича меня вез неразговорчивый незнакомый водитель. Я почему-то думал, что меня встретит Юра Семенович, но его не было. И спросить не у кого — первыми от трапа уехали Мэйсоны вместе с Родионовым.
Семеновича, как и Жанну, я не видел уже несколько месяцев — с момента, как отправился из Майами на учебную базу «Кайо Уэсо». И ни слуху от обоих, ни духу. Надо бы эту тему поднять. Хотя может и не надо — скорее всего как в Майами вернусь, так и увижу обоих.
Или все же попытаться выйти на Родионова, спросить? Или не стоит? — он же попросил по максимуму дистанцироваться сейчас от него. Ладно, после того как решу вопрос с Алисой, у меня здесь еще неделя как минимум впереди. Уж придумаю что-нибудь — так я рассуждал, глядя на проплывающие мимо заборы особняков и ведомственных дач.
Из Внуково до места добрались довольно быстро. И проехав по узким улочкам элитного поселка, водитель заехал в открывшиеся ворота. Здесь на КПП мне, удивительно, посветили в глаза фонариком, после чего мы по сосновой аллее проехали к самому настоящему бревенчатому древнерусскому терему.
А нет, вполне современное строение — при общем антураже впечатления духа старой Руси. Вон, например, на втором этаже полностью стеклянная панорамная стена. Просто сделано так, что сразу в глаза не бросается. Да, это не цыганские замки нуворишей, здесь культура чувствуется.
«И бабки», — подсказал внутренний голос.
— Бабки-бабки-бабки! — едва слышным шепотом добавил я.
На парковке стояло несколько машин, одна из которых — криво припаркованная ярко-красная спортивная волга, сразу привлекла мое внимание. Бодрая машинка, равнодушным взгляд не оставляет. Шевроле Камаро чем-то напоминает, из поколения семидесятых годов.
Водитель, что удивительно, здесь не оставался. Попрощался, и повторив просьбу Родионова не выезжать никуда с дачи без серьезной нужды, откланялся и развернулся к воротам. После КПП мне было видно, что по периметру дачи расположилась довольно серьезная охрана, но похоже я остался без личного и постоянного пригляда.
Необычно, давно такого не было. В прошлый раз подобное закончилось нападением темных культисток — хмыкнул я. С другой стороны, если есть необходимость организовать нашу встречу с Бергером и Крамер, может так и надо, иначе не получится конфиденциальность сохранить. Их конфиденциальность в этой встрече, в смысле.
Проводив взглядом уезжающего водителя, я прошел в дом, показавшийся на удивление пустым. Даже не пустым, а каким-то… осиротевшим, что ли. Алису нашел на втором этаже. Она стояла у окна в глубокой задумчивости, глядя на задний двор и ограждающий территорию высокий кирпичный забор. Когда я зашел, Алиса даже не заметила этого, и не услышала. Я прошел через просторный холл, остановился в центре комнаты, чтобы не напугать девушку приближением.
— Привет.
Даже так она заметно вздрогнула и едва не подскочила. Обернулась заполошно — только волосы черным крылом поднялись. Видно было, что девушка, отойдя от первого мгновения испуга, хотела сказать что-то резкое. Сдержалась.
— Привет.
Ответила спокойно, ровным голосом. На некоторое время повисла неловкая пауза. Алиса опустила взгляд и неожиданно начала говорить максимально прямо:
— Ты не волнуйся если что. У меня все прошло, я теперь к тебе равнодушна. Ну, не в смысле что совсем, вернее…
Алиса совсем запуталась в словах. Несмотря на ее опущенный взгляд, я заметил, как она вдруг стремительно и густо покраснела.
— Да ты не парься, я понял.
— Хорошо.
Вновь повисла неловкая пауза. Я прошел к дивану и сделал приглашающий жест, предлагая Алисе присесть. Она немного замялась, но все же отошла от окна и присела. Я устроился на широком подголовнике кожаного кресла напротив.
— Мои соболезнования.
Алиса отвечать не стала, просто покачала головой и опустила взгляд. Я вздохнул. Вроде с обязательной частью закончили. Спрашивать, как она себя чувствует, наверное, уместно не будет. Поэтому думаю можно перейти непосредственно к делу.